«Теория праздного класса» Торстейна Веблена и через 100 лет подтверждается на практике. Правда, праздность в части выбора одежды с тех пор видоизменилась — хоть внешний вид по-прежнему свидетельствует о том, что за человек перед вами, однако в правильности своей оценки можно сильно ошибиться. Веблен в свое время еще не знал, что в культуру одежды вторгнутся глобальные бренды, которые переберут на себя функции кодировки социальных месседжей, значение которых сегодня понятно почти каждому.
И в его время, в отличие от нашего, еще не были стерты границы между представителями различных социальных групп, которые лишь с разными усилиями, но вполне могут стать обладателями хорошей одежды. Значит, праздность или отсутствие праздности, как и раньше, нельзя продемонстрировать только лишь дорогим костюмом.
«Особое выражение в моделях одежды находит правило материального расточения, хотя в одних и тех же моделях представлены и примеры других, родственных принципов денежной репутации. Действенно служат своему назначению другие способы доказательства денежного положения, и они в моде всегда и во всем, однако у расходов на одежду есть то преимущество над большинством других способов, что наше одеяние всегда служит свидетельством нашего денежного положения, указывая на него при первом же взгляде всякого постороннего наблюдателя», — писал Веблен в начале прошлого века.
Также верно, утверждал Веблен, что в одежде более явно присутствует и, может быть, практикуется всеми в большей мере, чем в любой другой сфере потребления, общепризнанное желание расходовать напоказ.
Нужно вспомнить время, когда это было им сказано и в котором он жил. Это было время, когда по всему миру начала развиваться мода на социалистические взгляды на мир и присутствовал спрос на разностороннюю критику буржуазии. В некоторых случаях она была, как у Маркса: он как покритиковал, и мы до сих пор тщетно пытаемся это анализировать.
Вся Европа сегодня — социалистическая. Это выражается в таком слове как социал-демократия. Идея прав (равноправия) в последнее время достаточно развилась. И в этом смысле, как это ни парадоксально, сама работа Веблена более интересна в качестве факта наблюдательности ученого, который выделяет еще один фрагмент в большом предмете. Но, конечно, он не был основным.
Я абсолютно уверен, что Веблен критиковал буржуазное общество и в некотором смысле он исследовал критику научную, а не политическую. Он не осуждал. У него была идея свободного времени: если вы не имеете свободного времени и не имеете демонстративных форм его проведения, значит, вы не принадлежите к праздному классу, к элите. Одежда, как элемент доказательства праздности, по-прежнему о многом говорит тому, кто на вас оценивающе смотрит.
Главная задача одеваться в современном мире так, а не иначе — это моментальный обмен кодами аутентичности между разными группами. В начале XXI века вещи, которые должны выполнить эту задачу, обязательно должны быть или иметь бирку или у них должна быть история, например, «Я купил это там-то». Человеку не нужно говорить, где он купил эту одежду, потому что это очевидно по красующемуся на ней логотипу, торговой марке. А если производитель спрятал такую бирку вглубь одежды, человек бывает вынужден сказать, что он купил это там-то. И в первом, и во втором случаях для носителя одежды это крайне важно, потому что одежда была куплена, чтобы что-то продемонстрировать.
Современная мода приняла глобальные масштабы, в отличие от начала ХХ века. Модные вещи стали доступнее если не по цене, то по возможности купить их, не удаляясь далеко от того места, где вы живете.
Но поскольку мы вслед за Вебленом рассуждаем о праздности и праздном классе, то следует акцентировать внимание на произошедшие с тех пор изменения. Мы говорим о людях, для которых купить костюм означает просто купить костюм. Существуют ведь разные понятия, в частности, «покупать костюм» — для некоторых «покупать» означает восполнить пробел, потому что до сих пор у них не было костюма, а для других — процесс покупки означает то, что имеющийся костюм уже стар, сношен. И сейчас многие покупают одежду, потому что увидели новые модели. Они приходят в магазин или бутик, покупают, им тут же в магазине подшивают, подгоняют под фигуру, и через пятнадцать минут они в новой одежде. Все хотят новое. Все идут на вечеринку в одежде купленной сегодня. Чтобы блистать. Они должны показать свой стиль. Ведь искусство одеваться — это тоже искусство. Это культура. Но не все это умеют делать, будь они трижды богаты. Они, например, надевают костюм Бриони, а под него свитер и старые туфли. Люди снимают галстуки, не развязывая. Эти галстуки, ценой не ниже 300 долларов, уже засалены. Человек, который это прочтет, узнает себя.
В проведении свободного времени элитарный тип людей проявляется более всего, потому что на работе эти люди одеваются вроде бы как все. Но Веблен говорил, что нужно исследовать моменты праздного употребления одежды, а не моменты, когда человек идет на работу.
Банкиры и юристы должны одеваться респектабельно, потому что это знак уважения к клиенту, а на встрече с консультантом или юристом можно одеваться как угодно, потому что вы платите ему за работу, вам не нужно произвести впечатление.
Кроме прочего, есть еще важный момент: во время таких контактов вы должны быть равны с собеседником при очевидном неравенстве, потому одежда может уравнивать людей, которые заведомо в социальном и в финансовом плане не равны.
Однако интересен также феномен, почему в ХХ веке эта важная роль была отведена не дорогим автомобилям и яхтам, а именно одежде? Потому в одежде любой представитель невысокого класса может сравниться со вселенским богачом. С тех пор как вышли из моды броши в 20 карат, любой английский парень может за год накопить деньги и купить костюм за 2000 фунтов стерлингов, да еще в том же магазине, где одевается, например, председатель City Bank. Да, они не могут сравняться в дороговизне автомобилей или загородных домов, но в одежде — могут.
При этом важно держать в уме, что истинных состоятельных людей и настоящих крупных руководителей компаний ошибочно считать простачками, которых может ослепить бренд вашего костюма. Во время деловой беседы рано или поздно возникнет праздная тема, в которой вы сядете в лужу. Например, гольф. Где вы покупаете клюшки? Какие? В каком клубе вы играете? Сколько стоит членство? Где вы провели ваш последний отпуск? На Ривьере? А где?
Иными словами, ваш костюм доказывает, что вы, можно сказать, элита. Но костюма недостаточно — что-то выдает в вас английского студента.
У меня по этому поводу есть несколько простых тезисов. В частности, такой: если у вас нет свободного времени, вы не элита. Это весьма дискуссионная тема. Я не утверждаю, что вы не богач, я лишь подозреваю, что вы не элита. Разница между человеком, который пашет на рисовом поле, и тем, кто работает в офисе во главе собственной компании, состоит лишь в том, что у второго работа насыщена дорогими вещами, такими как, скажем, личным самолетом или полетами в первом классе, а также дорогими украшениями, часами, портсигарами. Но в целом — и возделыватель рисового поля, и сотрудник офиса работают по 12 часов в сутки шесть-семь дней в неделю. Их моральная и физическая истощенность наступает приблизительно в одно и то же время. Оба эти персонажа — не элита, так как между ними нет существенной разницы в наличии свободного времени и способе его проведения.
Однако, следуя теории Веблена, можно одеваться и скромно, это еще ничего не значит. Люди, которые называют себя элитой, одеваются не на порядок лучше, чем те, кто к элите не относится и не считает себя таковой. Мнимая элита, помимо этого, не имеет свободного времени, она и во время отдыха вместо обсуждения глобальных вопросов ведет разговоры об отношениях с партнерами и контрагентами, поставщиками и покупателями (клиентами) о сделках — пусть даже больших. А это — трудоголизм. Им больше не о чем говорить. Отсюда можно сделать вывод, что и об одежде они рассуждают почти также — главное купить дорогой костюм именитого производителя. Самое удивительное, что в обществе это вызывает уважение. А вот в эпоху Веблена одежда — была одеждой, а ценным было другое — происхождение.
В конце ХIХ — начале ХХ века еще ценилась история семьи. Когда в США во время «золотой лихорадки» люди без происхождения становились сказочно богатыми, покупали себе дорогую одежду, все равно они выдавали себя своими манерами, темами для разговоров и образом времяпрепровождения. Есть какой-то диссонанс в том, какой костюмперед вами, и кто под ним в данный момент находится.
И мне кажется, что вебленовский тезис «Наше одеяние всегда служит свидетельством нашего денежного положения» сегодня актуален, но утратил свою доминанту. Современное общество по-прежнему не однородно, но одни знаки отличия между представителями разных обществ (социальных групп) уходят, а на их место приходят новые. И все-таки, бесспорно, мы никогда не перестанем встречать по одежке.
по материалам журнала "Мысль"
Версия для печати
