Войти с помощью

Архив
29 октября 2007

Бизнес, который делает Коломойский. Откровения Корбана - соучастника и рейдера

Геннадий Корбан: "Влияние на "1+1" – это больше, чем иметь свою фракцию в парламенте…"

Приват" – самая непубличная бизнес-группа в Украине, основной владелец которой – Игорь Коломойский – живет в Женеве, и ко всему еще является гражданином Израиля. Геннадий Корбан – это таран и ковш группы "Приват". Его фамилия встречается в контексте всех корпоративных конфликтов этой команды. Хотя Корбана называют главным рейдером страны, а его методы – возмутительными, сам он предпочитает называть себя "конфликтологом".

В большом интервью "Украинской правды" Корбан впервые раскрыл многие секреты группы "Приват". О некоторых из них общественность ранее лишь догадывалась, а некоторые вообще стали откровением.

– Группа "Приват" является, пожалуй, самой закрытой бизнес–империей в Украине. Планируете ли вы какую–то более публичную деятельность?

– Структуризация, как это делает, допустим, Ахметов?... Он, я считаю, подвергает свой бизнес политическим рискам. Я не собираюсь его критиковать, это личное дело каждого бизнесмена.

Он структурирует активы на себя лично и на компанию СКМ, где он же владелец 90%. Здесь очевиден риск для такого бизнесмена – владельца миллиардных активов.

Думаю, рано или поздно активы Коломойского и партнеров – то, что вы называете группой "Приват" – будут как–то структурированы, выведены на мировые рынки, получат какую–то форму и содержание.

– Может, вы скажете точно, что входит в группу "Приват"?

– Это очень большой ферросплавный холдинг, очень большой нефтяной холдинг, металлургический холдинг, есть коксохимический бизнес, есть машиностроительные активы. Они менее профильны, но они есть. Есть какие–то пищевые активы, например, торговая марка "Биола".

Но нельзя сказать, что группа "Приват" – это некая группа или некое юрлицо, которое принадлежит двум или трем людям. Это просто группа партнеров, и у Коломойского есть партнеры в этом бизнесе.

– А вы – партнер?

– Я партнер Коломойского в ряде бизнесов, но не по каким–то стратегическим направлениям – это юридический бизнес, бизнес, связанный с пиаром, с какими-то медиа.

– То есть, вы партнер Коломойского в медиа–холдинге, который создается на основе УНИАНа?

– Да. Мне, Геннадию Корбану, вместе с моим партнером по юридическому бизнесу Борисом Филатовым принадлежит 25% компании УНИАН.

Но недавно был образован холдинг на базе "Главреда", в который вошел и УНИАН. Если нашу долю пересчитать, может получиться, что нам принадлежит где–то 12,5% "Главреда".

– А как выглядит ситуация с каналами "Сити" и "Кино"?

– Они, может быть, войдут в этот холдинг "Главред".

– То есть, Третьяков – партнер Коломойского?

– Третьяков – тоже партнер. Третьякову принадлежит доля в этом медиа–холдинге.

– Какая?

– Я не могу этого сказать.

– То есть, холдинг "Главред–медиа" – это собственность четырех партнеров, Коломойского, Корбана, Филатова и Третьякова?

– Если утрировать, то можно сказать и так.

– Объясните ситуацию с покупкой Игорем Коломойским акций компании СМЕ, которая владеет "1+1"? Коломойский покупал сам или как представитель этой группы людей?

– Нет, Коломойский сам лично является владельцем 3% компании СМЕ, которая выступает акционером "1+1".

Сейчас Коломойский с Лаудером объединили свои усилия. Насколько я знаю, Коломойский имеет право влиять не более, чем на назначение менеджмента компании "1+1".

– Что вы имеете в виду под назначением менеджмента?

– Если он недоволен руководством канала "1+1", если оно не справляется со своими задачами, то он может инициировать их отставку.

Фото УНИАН

А как это было прописано? 3% – слишком мало, чтобы влиять на такую компанию…

– Там есть совет директоров. И каждый член совета директоров, очевидно, имеет какую–то сферу ответственности. Коломойский, как достаточно влиятельный бизнесмен в Украине, будет влиять на украинские активы СМЕ и высказывать свое мнение, а к нему должны прислушиваться. Не больше, не меньше. Это всего лишь совет директоров.

Плюс у Коломойского есть опцион на 40% канала "1+1". Этот опцион стоил десятки миллионов долларов и еще в 2003 или 2004 году был куплен у господ Роднянского и Фуксмана. Сейчас этот опцион Коломойский намерен реализовать, но исключительно при согласии СМЕ.

– И сколько тогда составит доля Коломойского в "1+1"?

– В случае реализации опциона у него будет 40% компании "1+1".

– Но ведь ранее суд признал недействительными все договоренности Коломойского и Роднянского!

– Если вы хотите понять нюансы, вам надо уловить юридические тонкости. У Коломойского был опцион с Фуксманом и Роднянским, который обуславливался, прежде всего, согласием СМЕ.

То есть, прежде чем реализовать опцион, СМЕ как владелец подавляющего пакета имеет преимущественное право – право первой руки.

На тот момент СМЕ дало согласие, но это согласие выглядело в виде письма по электронной почте. Поэтому нельзя сказать, что это была сделка. И Коломойский подал иск о признании так называемой устной сделки, которой он достиг с Роднянским и Фуксманом.

Сегодня, наверное, получено письменное согласие СМЕ на реализацию этого опциона. А это – уже новый процесс. У нас в Украине действует право нормативное, формальное... Формально на тот момент Коломойский не мог подать документы, свидетельствующие о фактически заключенной сделке между ним, Роднянским и Фуксманом. Поэтому была изобретена некая конструкция, она имела спорный характер…

– Вы это признаете, и, тем не менее, на основании устной договоренности Коломойского и Роднянского вы пытались доказать факт контракта между ними…

– Но деньги-то были уплачены! Они получили большую часть средств. Фуксман и Роднянский прекрасно понимают, что это была не устная сделка.

И когда они ходили в суд и отнекивались, что никаких договоров они не заключали, они на самом деле лгали, потому что есть такие договора. Просто эти договора подписывали не они лично, а оффшорные компании, аффилированные с ним.

Эти документы у нас есть, и если Коломойский дает требование на реализацию опциона – при согласии СМЕ – Фуксман не имеет права ему отказать. Если же Фуксман ему откажет – то, естественно, Коломойский имеет право обвинить его в мошенничестве и в других грязных вещах.

– А канал "1+1" войдет в холдинг "Главред"?

– Я думаю, нет. "1+1" – это отдельный бизнес–проект, прежде всего, с партнером по фамилии Лаудер. Поэтому Лаудера тоже можно назвать группой "Приват" (улыбается).

– Все говорят "группа Приват". Как в этой группе принимаются решения? Партнеры раз в квартал садятся за стол и вырабатывают тактику и стратегию? Или все ведет один Коломойский?

– Коломойский на самом деле очень демократичный человек, хотя ему приписывают разные страшилки. У каждого бизнеса есть управляющий партнер, и этот человек полностью отвечает за данное направление перед всеми партнерами – перед самим Коломойским и перед партнерами Коломойского.

– То есть, управляющий партнер – это ключевое звено?

– Да.

– В каких сферах вы управляющий партнер у Коломойского?

– Я управляю бизнесом по недвижимости – торговые центры в Днепропетровске – и научным проектом "Протон 21". Это – частная физическая лаборатория, которая выделена из бывшего Института ядерных технологий.

– Есть уже какие–то изобретения?

– Да, конечно. Есть огромные труды, но в основном они идут на Запад, местная Академия наук их не признает. Фактически ученые из "Протон–21" открыли метод холодного термоядра. Холодная термоядерная реакция – это мечта человечества, энергия из ничего! (скептически)

– Это же бизнес на грани с интересами национальной безопасности?

– Да, по этому поводу есть очень большой объем переписки между СНБО, СБУ, всякими органами.

– А в медиа не вы управляющий партнер?

– Мы управляем УНИАНом, а управляющим партнером Коломойского в "Главред–медиа" является Третьяков.

– Какой вообще была цель создания этого медиа–холдинга, вы довольны его развитием?

– Холдинг только создается, и сказать, довольны мы или нет, очень тяжело. По истечению года будут какие–то первые отчеты. Потому что у Коломойского нет нездоровых политических амбиций. И он больше подходит к любому проекту как к бизнесу прежде всего.

– У него же есть политические проекты!

– Нет!

– Вы же знаете, Коломойский поддерживает "Нашу Украину"!

– Может быть, он и поддерживает кого-то... Но я бы не сказал, что это системная поддержка. У него нет контролируемых политических партий или чиновников на зарплате.

– Вы хорошо знаете Коломойского – он же никогда не станет вкладывать во что–то одно и будет диверсифицировать риски?!

– Да, он будет диверсифицировать риски. И однозначно пытается ставить на будущего победителя. Он обладает потрясающей интуицией!

– То есть, если говорят, что он поддерживает "Нашу Украину", БЮТ, Витренко и Бродского – это может быть правдой?

– Очень относительно, но может... С Бродским у него дружеские отношения, но на политику он ему деньги не давал, это я могу сказать точно.

– А на что давал?

– У них есть совместный бизнес – холдинг "Основа". Это Жидачевский целлюлозно-бумажный комбинат.

– То есть, Бродский тоже фактически управляющий партнер Коломойского?

– Нет, он не управляет бизнесом. Он – пассивный инвестор.

– Бродскому делались предложения, чтобы "Обозреватель" тоже вошел в холдинг "Главред–медиа"?

– "Обозреватель" – это личный бизнес, который принадлежит Бродскому. Может быть, предложения и делались, но Бродский сегодня высоко оценивает "Обозреватель".

– Во сколько вы оцениваете УНИАН?

– От 10-ти миллионов долларов.

– А сколько вы потратили на "Главред–медиа"?

– Я не знаю. У нас произошло слияние путем объединения корпоративных прав. Об оценке этих прав договаривался, естественно, Коломойский с Третьяковым.

– Насколько правдива история о том, что Третьяков приезжал к Коломойскому в 2005 году с требованием не покупать "1+1"?

– В 2005 году действительно была ситуация, при которой некоторые политики не содействовали этому процессу. Более того, они убеждали президента и даже организовывали встречу Лаудера с Виктором Ющенко, чтобы Коломойский не входил в бизнес "1+1".

– Почему?

– Очевидно, боялись влияния. Я считаю, что "1+1" по весу на процессы в стране это больше, чем иметь свою фракцию в парламенте.

Что такое фракция в парламенте? Это 14 человек. "1+1" – это большой бизнес, большой рекламный бизнес, большое влияние на публику, на общественное мнение.

– Во сколько сейчас оценивается "1+1"?

– Тяжело сказать. Думаю, что никто толком канал не оценивал. Я могу сказать свою субъективную оценку, проведя аналогии с "Интером". Если "Интер" стоит, к примеру, 300 миллионов долларов…

– Подождите, за канал вроде бы уже просят миллиард!

– А, уже миллиард?! На этапе, когда "Интер" покупался Хорошковским… Кстати, вы знаете, что в тусовке его прозвище – Кен!

– А почему "Кен"?

– Ну вот такое у него прозвище в киевской политтусовке. Он, знаете, за собой так ухаживает…ну истинный метросексуал. (От УП: Кен – кукла, друг Барби)

Поэтому "Интер" если и стоит сегодня миллиард – то за весь холдинг. А "1+1" – это не холдинг, это один телеканал.

– А каналы "Сити" и "Кино" разве не интегрированы в "1+1"?

– "1+1" не является ни прямым, ни опосредованным владельцем каналов "Сити" и "Кино". Если эта интеграция произойдет, то зависит она, прежде всего, от воли СМЕ. Поскольку они акционеры и в "1+1", и в "Сити", и в "Кино". Если слияние состоится, то стоимость группы увеличится.

Но я думаю, что сегодня "1+1" как канал стоит не меньше, чем "Интер" как канал. Потому что они делят примерно одинаково рекламный рынок. И если у "Интера" аудитория 35–37% Украины, то у "1+1" – 33–35%.

– Вы для себя поняли, кто сейчас является фактическим владельцем "Интера"? Об этом ходит много разной противоречивой информации…

– Для нас это Хорошковский. Я считаю, что за ним стоят российские инвесторы, российские деньги. Господин Абрамов, в основном.

– А то, что Фирташ купил часть – это миф?

– Известно, что Фирташ продал Хорошковскому К1, К2 и "Мегаспорт". Но Фирташ – не тот парень, который просто берет и избавляется от активов за деньги. Я думаю, что ему было интересно обменять свои каналы на акции в новом предприятии.

Геннадий Корбан: У Коломойского просто совпали дорожки с Тимошенко

– Расскажите историю становления "Приватбанка". По некоторой информации Коломойскому и Милославскому помогали их родители, которые были цеховиками?

– "Приватбанк" был создан в начале 1990-х. Был такой парень – Сергей Тигипко, который носился по городу с идеей сделать банк. На это нужны были средства, но никакие отцы никаких денег не давали.

Коломойский и Боголюбов находятся в бизнесе с 1986–87 года, когда вышел первый закон о кооперации. Они начинали бизнес с импорта оргтехники из Юго-Восточной Азии и создали компанию под названием "Сентоза". Это остров развлечений в Сингапуре.

Первыми учредителями "Приватбанка" были три компании – "Солм", "Сентоза" и "Вист". "Вист" куда–то делся… Видимо, это был их какой–то временный партнер.

Льву Милославскому и Алексею Мартынову принадлежала компания "Солм", а Коломойскому и Боголюбову – компания "Сентоза". На сегодняшний день мне не известна точная картина собственности в "Приватбанке". Я знаю, что менеджмент тоже владеет какой–то долей, до 10 процентов.

– Кто отвечает за "Приватбанк" – кто там управляющий партнер?

– Господин Боголюбов.

– А в других бизнесах?

– Шульман управляет коксохимами, он также имеет совместный проект под названием People.Net. За банк отвечает непосредственно Боголюбов. Коломойский практически сам управляет ферросплавным бизнесом. В нефтяном бизнесе у него есть управляющие партнеры – Киперман, Палица и еще ряд людей. Какие–то особо стратегические решения принимаются, естественно, при участии Коломойского.

– Существует ли какой–то бизнес, где бы Коломойский был младшим партнером по отношению к другим? Или он везде ключевой партнер?

– Я думаю, что он везде ключевой партнер.

– Но управляет он только ферросплавами?

– Ферросплавным бизнесом Коломойский управляет сам, но трейдинг осуществляет Алексей Мартынов.

– Вы когда–то собираетесь все вместе для обсуждения бизнес–стратегии?

– Нет, все вместе мы собираемся на каких–то днях рождения или праздниках.

– А братья Суркисы стали управляющими партнерами Коломойского?

– Они – управляющие партнеры Коломойского в энергетике – это шесть облэнерго.

– Известно, что Коломойский связан с футбольным клубом "Динамо" (Киев).

– Поверьте мне, "Динамо" принадлежит Суркисам.

– Но как объяснить тот факт, что вы, Геннадий Корбан, занимаетесь некоторыми вопросами по "Динамо"?

– Да, я помогаю им. Но это личная помощь, о которой меня просили братья Суркисы. Когда Григоришин начал рейдерские атаки в отношении "Динамо", я проникся их проблемами. "Динамо" для Суркисов – как их ребенок, клуб для них важнее "Криворожстали" или облэнерго.

Поэтому мы вместе с Борисом Филатовым (партнер Корбана) защищали "Динамо" от поглощения господином Григоришиным.

Могу сказать, что сегодня Григоришин полностью потерял контроль. У него вообще нет в реестре никаких корпоративных прав, ни одной акции!

– В новой версии реестра, который изменили, чтобы списать акции с Григоришина…

– Почему в новой? Все было сделано красиво, законно и правильно. Вполне возможно, на каком–то этапе Григоришину принадлежала 0,1% корпоративных прав "Динамо". Сделка о продаже ему этих 0,1% признана недействительной.

Соответственно, в реестре сделан поворот. И эти акции сегодня принадлежат другому очень известному человеку, который их официально купил на вторичном рынке. Это вдова господина Лобановского. Пусть Григоришин у нее попробует их забрать.

– Если Коломойский не имеет отношения к "Динамо", как объяснить его роль в покрытии значительных расходов клуба через спонсорство? Так же Абрамович не напрямую контролировал клуб ЦСКА…

– Это просто обычное спонсорство. Не Коломойский, а "Приватбанк" имеет свой рекламный бюджет, который размещает наиболее выгодно. Очевидно, они договорились с "Динамо" (Киев) о том, что "Приватбанк" является спонсором клуба среди банков. И я уверен, что Коломойский в процессе спонсорства "Динамо" лично не принимал никакого участия.

– А вы не видите здесь нарушения нормы о том, что не может быть один владелец у двух клубов высшей лиги украинского футбола? А здесь мы имеем случай, когда Коломойский причастен сразу к трем командам – "Динамо", "Днепр", "Нафтовик–Укрнафта"?

– В данном случае напрямую никто ни с кем не связан. То, что делает "Приватбанк" – это не более, чем размещение рекламного бюджета, но это не поддержание клуба "Динамо" (Киев) на плаву.

БОЙКО – ЭТО ФИРТАШ, НОРМАЛЬНЫЕ, ДОГОВОРОСПОСОБНЫЕ ЛЮДИ

– Государство уже много лет безуспешно пытается поставить свой менеджмент на "Укрнафте". Абсурд – государство владеет контрольным пакетом, а "Приват" – только 42%, но именно он руководит компанией. Каждый раз государство пытается убрать менеджмент Коломойского в "Укрнафте", но это заканчивается безрезультатно…

– Это обычный шантаж. Палица был назначен руководителем "Укрнафты" в 2003 году, еще при Кучме. До этого там был представитель государства господин Салмин. Компанию мы приняли в кошмарном состоянии, у нее была масса кредиторов, масса кредитов, масса совместных предприятий непонятно с кем по добыче нефти!

Сегодня "Укрнафта" фактически выстраивается как вертикально интегрированная компания. За время, пока Коломойский управляет "Укрнафтой" как акционер…Его даже нельзя назвать миноритарным, потому что владелец более 40% – это скорее кумулятивный акционер, чем миноритарный.

Так вот, за это время только официально выплачено более 2 миллиардов гривен дивидендов, в том числе – государству.

Но когда приходит новая власть, независимо от ее цвета, она всегда начинает с "Укрнафты". Потому что это прибыльная, доходная компания!

– Разве вы не согласны, что государство должно контролировать то, что принадлежит ему?

– Практически все решения принимаются наблюдательным советом, где 6 из 11 членов представляют государство. Я считаю, что если государство доверяет частной компании контролировать текущую деятельность, в этом нет ничего плохого.

– Правда, что Третьяков после революции тоже пытался заставить "Укрнафту" работать солидарно с его личными интересами?

– Вы очень некорректно формулируете вопрос. Был момент, когда Третьяков входил в наблюдательный совет "Укрнафты", он также рекомендовал человека на пост главы наблюдательного совета…

– То есть, это была попытка новой власти подружиться с "Приватом" на выгодных условиях?

– Опять же, некорректно говорить "попытка". Есть новая власть, ее кто–то представляет. Ее представлял Третьяков, поэтому мы работали с тем, кто представлял новую власть.

– Как вы узнаете, что этот человек представляет новую власть?

– Очень просто. 50%+1 акция принадлежит НАК "Нефтегаз". Соответственно, когда приходит новый министр топлива и энергетики, он сажает в кресло своего человека на НАК "Нефтегаз", и те сразу инициируют собрание акционеров "Укрнафты".

– Бойко точно так же пытался заставить Коломойского…

– Некорректно вы формулируете – "заставить". Когда начинают "заставлять" Коломойского, обычно возникает дух противоречия…(улыбается). Заставить его что–то делать тяжело. Можно заставить слабых людей, а "Приват" бороться умеет. Поэтому, скорее всего, речь идет о каких–то договоренностях, каком–то компромиссе.

– Кто договаривался от Бойко с Коломойским, чтобы вас оставили с "Укрнафтой" в покое? Когда пришел Янукович, он ведь сразу предложил, чтобы компанию возглавил представитель не "Привата", а государства?

– Янукович, кстати, до сих пор не оставляет эту идею. А Бойко… Нельзя сказать, что он представляет интересы Януковича. Бойко – это Фирташ, это немножко другая группа, они нормальные, деловые, договороспособные люди…

– И доказательство тому – договоренность о слиянии в химической промышленности Фирташа и Коломойского?

– По–моему, эти договоренности не реализованы. Хотя я знаю, что были попытки приобретения "Укрнафтой" ряда химических предприятий – "Днепроазот" (контролирует Коломойский) и "Ровноазот" (контролирует Фирташ).

Такая концентрация обсуждалась на наблюдательных советах "Укрнафты" в моем присутствии, но конкретных решений принято не было.

Я так понимаю, что химический холдинг Коломойского и Фирташа имеет смысл делать, когда будет решена судьба приватизации Одесского припортового завода. Легче сброситься вместе, может, привлекая также Александра Ярославского (контролирует "Черкассыазот"), и купить этот завод.

– И что, "Приват" будет пытаться его приватизировать?

– Да, конечно, будет участвовать в приватизации Одесского припортового завода.

У КОЛОМОЙСКОГО УНИКАЛЬНЫЙ ЧЕРНЫЙ ЮМОР

– Два года назад между "Приватом" и Пинчуком был конфликт вокруг Никопольского завода ферросплавов. Сейчас он улажен, НЗФ совместно управляется Пинчуком и "Приватом". Правда, что Пинчук пошел на уступки, когда понял, что не сможет продать Укрсоцбанк, если не помирится с Коломойским?

– Нет, Укрсоцбанк – это был всего лишь небольшой механизм стимулирования…

– …Виктора Михайловича к сговорчивости?

– Да. Но этот механизм возник уже в тот момент, когда переговоры шли. Это был просто какой–то дополнительный стимул. Но я думаю, что Виктор Михайлович ничего не проиграл от того, что тогда не продал Укрсоцбанк, потому что он сегодня стоит гораздо дороже.

– Как вам удалось закончить конфликт вокруг Никопольского завода ферросплавов?

– Вы знаете, что Верховный Суд принял одиннадцатую кассационную жалобу Виктора Михайловича Пинчука и изменил свое решение, отправил дело на рассмотрение в новом составе суда. А суд принял решение о том, что Виктор Михайлович законно купил НЗФ… (улыбается)

– Сколько это стоило?

– Дорого. Слишком много нервов.

– Кто помирил Пинчука и Коломойского?

– Что значит помирил? С Игорем Валерьевичем очень тяжело поссориться. Потому что, несмотря на какие–то корпоративные конфликты или проекты, которые он ведет, он это никогда не переводит в личный конфликт.

Я помню, это было ради шутки… Помните знаменитое выступление госпожи Богословской на НЗФ, когда она поднимала массы. А Коломойский в этот момент позвонил Пинчуку и говорит: "Витя, ты держишь правый фланг, а мы уже с левого заходим! Ты там посмотри".

У Коломойского очень уникальное черное чувство юмора, и он никогда не переводит это в личный конфликт.

При том что у Коломойского и Пинчука был какой–то корпоративный конфликт относительно НЗФ. При том что НЗФ – это стратегический проект для ферросплавного бизнеса Коломойского. При том что Коломойский ужасно обижен на то, что Кучма наглым образом его не допустил к приватизации этого завода, хотя он готов был отдать ФГИ в два–три раза больше за тот же пакет акций.

Основная претензия к Пинчуку была следующая. В 2003 году, на момент приватизации НЗФ, Коломойский владел там блокирующим пакетом – 26%. Пинчук, находясь в определенной политической обойме, на тот момент имел все шансы недорого приватизировать завод.

В этот момент Пинчук встретился с Коломойским. И Игорь Валериевич сказал ему, а потом повторил это в своем интервью: "Витя, ты, когда заходишь в магазин, берешь все что хочешь, но впереди касса, нужно платить. Поэтому я тебе предлагаю заплатить нормальную цену и вместе купить завод".

Виктор Михайлович отверг это предложение и решил купить НЗФ самостоятельно. Как вы знаете, это было 400 млн. гривен, что составляло 80 млн. долларов. При том что это – крупнейший завод в Европе, который стоит других денег.

И в этом случае проводить ограниченный конкурс – просто преступление! Естественно, когда поменялась власть, у нас была возможность пересмотреть итоги той продажи НЗФ. Тем более, что…

– …Юлия Владимировна на посту премьера была с вами согласна.

– Тут просто совпали дорожки. Знаете, бывает так, что сегодня нам с вами по пути, а завтра нет. Вот тогда совпали пути Тимошенко и Коломойского.

У Коломойского был интерес вернуть это государству и честно купить. О чем и было заявлено везде, открыто в прессе, что он готов давать 500 млн. долларов, готов участвовать в честной приватизации контрольного пакета. Собственно, это совпадало с идеологией, которую проводила Тимошенко и президент. Если помните, первой ласточкой была "Криворожсталь".

– Но потом Ющенко сказал, что НЗФ пытались от одной банды жуликов передать другой банде жуликов!

– Была такая фраза…

– Правда, потом Коломойский с президентом помирился…

– Он с ним и не ссорился. Я думаю, что президент просто был недостаточно информирован, о чем идет речь. Сейчас конфликт окончен.

– Но этот конфликт привел к отставке Тимошенко в 2005 году с поста премьер–министра!

– Нет. Конфликт явился неким катализатором отношений Тимошенко, Ющенко, Порошенко. Потому что на тот момент Порошенко откровенно лоббировал интересы Григоришина, который, в свою очередь, представлял интересы Абрамова и Вексельберга. А именно им Пинчук хотел продать контрольный пакет НЗФ.

– Вы хотите сказать, что Пинчук не имел такого права?

– Да, имел право. Но это все равно, что купить угнанный автомобиль.

– Но и ваши методы борьбы нельзя назвать безупречными, когда вы, чтобы остановить процессы по НЗФ, использовали определения каких–то совершенно "левых" судов! Всем ведь очевидно, что это рейдерские схемы.

– Нельзя сказать, что рейдерские… Суды по НЗФ действительно тянулись с 2003 года. Поскольку тогда админресурс был у Кучмы, мы не могли его преодолеть никакими средствами, ведь Виктор Михайлович имел этот админресурс.

Единственным способом передавить этот админресурс была диверсификация судебных процессов. Что и было сделано до 2004 года, до прихода новой власти. А когда пришла новая власть, появилась реальная возможность инициировать от имени Генпрокуратуры в интересах Кабинета министров иск о пересмотре сделки по продаже 50% акций НЗФ.

– А Коломойский подталкивал Тимошенко инициировать этот процесс?

– Коломойский с Тимошенко вообще не общался. Они вообще виделись до этого, может быть, один раз в жизни.

– Им не нужно было видеться, ведь посредником был Бродский.

– Бродский играл какую–то роль, но я бы не сказал, что она была ключевая или что он являлся человеком, который осуществлял какую–то координацию между Коломойским и Тимошенко.

ГАРАНТОМ МЕЖДУ КОЛОМОЙСКИМ И ПИНЧУКОМ ВЫСТУПИЛ РОССИЯНИН

– Когда Тимошенко возглавила процесс возвращения НЗФ в госсобственность, вдруг всплыла фамилия Березовского с его представителем Босовым, который якобы купил часть НЗФ у Коломойского. Расскажите, что тогда происходило?

– Они ничего не купили, хотя была договоренность, я могу ее подтвердить, что если НЗФ вернется в государственную собственность и будет выставлен на продажу, то Босов как бизнесмен (а не как представитель Березовского) будет принимать солидарное участие с Коломойским в покупке завода у государства.

– Но Босова ассоциируют с Березовским так же, как Корбана – с Коломойским!

– Может быть. Но я бы не сказал, что Босов – человек Березовского. Он самостоятельный бизнесмен, достаточно обеспеченный. На тот момент действительно была такая договоренность.

– Кто стал гарантом соблюдения договоренностей между Пинчуком и Коломойским вокруг НЗФ?

– Один российский бизнесмен…

– Михаил Воеводин, представитель "лужниковской группы"?

– Я не буду называть чье-то имя. Этот гарант был привлечен скорее Виктором Михайловичем, чем Коломойским. А Коломойский на него согласился.

– Сколько процентов акций получил гарант?

– Я не имею права это разглашать.

– Пинчук так боялся Коломойского, что захотел еще привлечь гаранта?

– Нельзя сказать, что Пинчук боялся Коломойского. Может быть, ему потребовалась третья сторона. Знаете, это так называемый ad hoc. Вот мы договорились, заключили договор. Но, чтобы не обращаться в какие–то суды, мы можем выбрать каких–то квалифицированных уважаемых людей, которые составят ad hoc.

Например, вы говорите: "Я хочу, чтобы моим арбитром был, например, Геннадий Корбан", а я сказал, что хочу, чтобы моим арбитром был господин Филатов, например. Это обычная цивилизованная форма договоренности.

– Где проходила эта встреча, на которой было достигнуто примирение между Пинчуком и Коломойским?

– Встречи проходили в разных местах. В основном, в офисе у Виктора Михайловича, но часто и в Женеве, и еще где–то.

– Но что двигало Пинчуком, когда он предложил посредника в договоренности с Коломойским? Может, он боялся, потому что помнит историю с покушением на адвоката Карпенко, который работал с Пинчуком и Григоришиным. В заказе этого покушения подозревался Коломойский, и был даже выдан ордер на арест Коломойского по этому делу.

– Манипулируя этим так называемым адвокатом Карпенко, Пинчук… Я не хочу говорить плохо о Викторе Михайловиче… Более того, я восхищаюсь Пинчуком как меценатом, который понимает современное искусство и несет его в Украину. Здесь он номер один!

Поэтому будем говорить так: сначала окружение Кучмы, а позднее - окружение Порошенко всячески пытались, манипулируя некими заявлениями этого адвоката, привлечь Коломойского к какой–то уголовной ответственности.

– Но ведь было даже представление следователя в Печерский суд на арест Коломойского!

– Да, но оно было абсолютно безосновательное. Потому что на основании заявления нельзя арестовать человека.

– Но было же уголовное дело!

– Это уголовное дело было высосано из пальца.

– А представление на арест Коломойского, которое приезжал забирать в Печерский суд лично Пискун, который тогда был генеральным прокурором?

– Я не буду этого отрицать. Я не присутствовал, когда Пискун приезжал. Я знаю об этом процессе, потому что Коломойский является моим партнером. И о вещах, связанных с ограничением свободы, что касается семьи и еще чего–то…

Мы друг другу помогаем, мы дружим. И я тоже принял участие в этой ситуации, но совершенно бесплатно. Потому что считал это своим долгом по отношению к Коломойскому.

Это было уголовное дело, просто придуманное на ровном месте по заявлению некоего адвоката, как вы говорите, или Пинчука, или Григоришина, или Порошенко – по фамилии Карпенко. Его нельзя даже назвать адвокатом. Наверное, это какой–то юрист, имеющий какую–то лицензию, который был использован большими людьми в качестве заявителя против Коломойского. Но это была сущая провокация, и не больше.

Геннадий Корбан: Коломойский, как Плюшкин, не любит продавать – он только покупает

Раскройте секрет – почему Коломойского в кругу бизнесменов называют "Беня"?

Корбан и другой "приватовец" Тимур Новиков. Фото журнала "Фокус"
– Коломойский по складу характера очень похож на героев рассказа Бабеля Бенциона Крика. На Беню Крика… Отсюда и родилось прозвище. "Беня" – это прообраз Бенциона (Вениамина) Крика.

Вы знаете, по этому поводу есть анекдот, я его даже Игорю Валериевичу рассказывал. Он его очень ярко характеризует. Значит, идет Коломойский по улице. Видит – лежит кошелек. Он его поднимает, достает оттуда все деньги, начинает пересчитывать, пересчитал и говорит: "Дааа, чего-то здесь не хватает!...". (Смеется)

– Если вы попробуете отстраниться от Коломойского и попытаетесь оценить объективно – на ваш личный взгляд, какая из бизнес–групп в Украине развивается эффективнее других?

– Все основные бизнес–группы можно разделить на конструктивные и деструктивные.

Конструктивные – это группы Ахметова, Пинчука, Коломойского, Ярославского. И Пинчук, и Ахметов открывают свои активы, выводят их на международный рынок. У них будет более прямой путь к дешевому иностранному капиталу. А это – инвестиции в Украину в недвижимость, в пищевую промышленность, в связь.

– Но Коломойский занимается противоположным!

– Да, Коломойский пока не открывает свои активы. Но тот же его ферросплавный холдинг – может, он не структурирован, не публичен, но реально это 20–30 процентов мирового рынка ферросплавов.

Рано или поздно Коломойский тоже откроется. Дело в том, что у Коломойского есть прекрасный инструментарий – "Приватбанк", номер один в Украине. И через банк он имеет доступ к международным ресурсам. У Ахметова и Пинчука нет такого инструментария, поэтому они стремятся на IPO.

Но есть в Украине и деструктивные силы. Это Григоришин. Он именует себя российским бизнесменом, хотя все его корни в Украине. Компании, которые он контролирует, приходят в упадок или дробятся. Сейчас это происходит с "Укрречфлотом", до этого – с "Турбоатомом", еще раньше – с облэнерго. Он постоянно находится в конфликтах.

– Но если вы говорите о конфликтах вокруг Григоришина, то вокруг Коломойского их не меньше. Весь интернет завален баннерами "Киперман атакует фабрику "Дарница", до этого – "Озерка"…

– Вокруг Коломойского много конфликтов, но всегда надо смотреть в корень. Те бизнесы, которые поглощаются Коломойским, все равно в будущем результате имеют конструктивный характер.

– Но согласитесь, что Коломойский зачастую нападает, тогда как другие бизнес–группы выбирают более цивилизованные формы.

– На самом деле любой корпоративный конфликт не решается в судах, при помощи карательных органов или политической воли. Любой корпоративный конфликт решается по договоренности сторон. Хотя Коломойский ведет много конфликтов, в результате он выходит на какую–то договоренность. И люди, с которыми он конфликтовал, по итогу становятся партнерами Коломойского.

– Например?

– Их масса. На Южном ГОКе был конфликт с Вадимом Новинским, или на Никопольском ферросплавном – с Виктором Пинчуком. Теперь они – партнеры Коломойского.

– Ну, там с Пинчуком еще непонятно, кто кого первым кинет…

– Я не сомневаюсь, что Пинчук и Коломойский будут поддерживать хорошие отношения. Пинчук – очень проницательный человек, очень тонко чувствует приближающуюся беду или обман. И если Коломойский попытается обмануть, Пинчук это почувствует при первом щелчке и примет меры. И Пинчук тоже умеет достойно бороться, и у него есть для этого ресурс, в том числе медиа.

Было время, когда у Пинчука существовала возможность использовать админресурс, что он и делал. Но позже произошло некое перевоплощение. Революция изменила его и как бизнесмена, и как политика. Он стал заниматься меценатством, в то время как Коломойского оно вообще не волнует, он больше прагматичный бизнесмен. Пинчук все–таки иногда делает бизнес с сердцем…

А Григоришин, когда поглощает кого–то, то вокруг него постоянно остаются обиженные люди, бывшие собственники. А оставлять обиженных – это значит оставлять проклятия в свою спину.

– В группе "Приват" Боголюбов – это равноценный партнер Коломойского?

– Да! Это совершенно равнозначный партнер Коломойского, они работают на таких условиях еще с 1980–х годов. В принципе, слово Боголюбова равно слову Коломойского…

Но Боголюбов другой по складу своего характера человек, очень религиозный, делает много пожертвований.

– Коломойский уже окончательно поглотил группу Суркиса?

– Суркисы – это все равно отдельная группа, хотя у них есть общие проекты с Коломойским. Но у них есть и отдельные – банк, недвижимость, торговля. Они до сих пор имеют совместные проекты с Губским – несмотря на то, что они практически не общаются.

Суркисы – это просто ребята, которые занимаются футболом, для них это – жизнь! Их не интересует IPO, слияние или поглощение.

– Коломойский и Пинчук – соседи в рейтинге самых богатых украинцев. Возможно такое, что в какой–то момент состояние Коломойского превысит состояние Пинчука?

– Я считаю неправильными оценки разных журналов. Нельзя сказать, что капитал Коломойского сейчас ниже, чем у Пинчука. Я вам могу так посчитать состояние Коломойского, что его капитал превысит капитал Ахметова…

– Ну так посчитайте!...

(смеется) Не хочу. Я это говорю к тому, что могу прикинуть капиталы Коломойского, но я не знаю всего, что есть у Ахметова и Пинчука.

– Группа Константина Жеваго по вовлеченности в корпоративные конфликты иногда даже может конкурировать с Коломойским…

– Жеваго заслуживает уважение. Он очень внимательный в юридических вопросах, да и в практических. Но все же иногда делает опрометчивые шаги – взять то же размещение акций Полтавского ГОК на Лондонской бирже. Стоимость акций выросла, но капитала он получил меньше, чем мог бы.

– Через размещение акций в Лондоне он спасался от преследований со стороны "лужниковских"…

– Да! Но он думал, что вышел на мировой рынок, а фактически зашел в те же ворота, потому что его конкуренты, такие как Коломойский, Усманов, и те же "лужниковские" прекрасно владеют инструментарием, чтобы участвовать в покупке акций в Лондоне…

– Так все-таки правда, что Коломойский купил акции Жеваго на IPO?

– Я не могу отвечать на этот вопрос. Но поверьте мне, что акции, размещенные на бирже, попали в руки его конкурентов. Практически все! Другое дело, что они попали в руки разных конкурентов.

ОКРУЖЕНИЕ ЛУЦЕНКО ПРЕДЛАГАЛО МНЕ МЕСТО В СПИСКЕ

– Вы выяснили, кто был заказчиком покушения на вас в Днепропетровске?

– Да. Фактическим заказчиком покушения на меня был Курочкин. Буквально недавно приезжал российский следователь из московской горпрокуратуры, которая в Москве задержала чеченца по фамилии Гайтукаев, организовавшего покушение на меня.

И неофициально следователь сообщил о том, что существуют официальные показания: заказ на мое убийство размещал некий гражданин Анатолий Кулиненко. Это - один из погибших во время расстрела на обуховской трассе. Он же передавал деньги этому чеченцу. А Кулиненко, насколько я знаю, был одним из самых близких людей Курочкина. Он жил буквально у него в доме, и связь здесь очевидна.

– Однако рынок "Озерка" не настолько серьезный актив, чтобы быть причиной заказных убийств!

– А почему нет? Вспомните, что творилось вокруг ЦСКА, "Лужники". Страшные вещи! На самом деле "Озерка" – это очень крупный рынок. Может быть, самый крупный на территории СНГ продуктовый рынок.

– Вы не будете отрицать, что Луценко помогал вам вытеснить Курочкина с "Озерки"?

– Он вообще не помогал и не имел никакого отношения. Луценко больше летает в облаках, чем близок к реальным вещам, связанными с реальным бизнесом.

– Коломойский финансирует Луценко?

– Нет.

– Но вы ведь не будете отрицать, что ваша фамилия могла возникнуть в предвыборном списке "Нашей Украине"?

– Нет, я не хотел баллотироваться, хотя мне поступали такие предложения от политиков из "Нашей Украины" и политиков из "Народной самообороны".

– Вам предлагали люди Луценко?

– Не он лично, но его окружение предлагало мне места в списке.

– Кто? Кирилл Куликов?

– С Куликовым были различные беседы, и со Жванией у меня были беседы. Но мне это не интересно.

КОЛОМОЙСКИЙ АССОЦИИРУЕТСЯ С ЭПОХОЙ ФОРДА

– Вы говорили, что пути Тимошенко и Коломойского совпали в деле отбора НЗФ у Пинчука. Правда, что этому способствовал факт окончательного расчета Коломойского с Тимошенко за Южный горно–обогатительный комбинат, который, как она считает, у нее отобрали в 2000–х годах?

– Я не разговаривал с ней на этот счет. Но я знаю, что Коломойский у Тимошенко ничего не отбирал, чтобы доплачивать ей денег. Коломойский покупал ЮГОК у партнера Тимошенко по бизнесу Александра Гравца. Он выплатил ему полностью всю сумму.

– Мы вам принесли даже распечатку из интервью Тимошенко "Украинской правде" за 2001 год, где она говорит, что "до речі, ця крадіжка проводилася з Приватбанком, а також структурою, близькою до Приватбанку і Суркіса, яка називається Славутич–Капітал".

(Корбан читает) А, у Суркиса был же концерн "Славутич"! И Тимошенко просто думала, что "Славутич–Капитал" и концерн "Славутич" – это одно и то же.

То, что касается взаимоотношений Тимошенко и Коломойского по Южному ГОКу, я ничего не знаю и комментировать ничего не буду.

– Но вы ведь возглавляете наблюдательный совет ЮГОК?!

– Да, я до сих пор являюсь главой наблюдательного совета ЮГОКа. Я знаю, что партнером Коломойского в этом бизнесе является господин Новинский – но не управляющим партнером. Управляет Южным ГОКом непосредственно Коломойский.

Вообще я очень симпатизирую Юлии Владимировне как политику, несмотря ни на что, и голосовал за нее на парламентских выборах.

– Сейчас Новинский объединил свой металлургический бизнес с Ахметовым. Ввел ли он также половину своих активов с Южного ГОКа в этот холдинг?

– Я думаю, что Новинский хочет вложить активы, которые у него есть в Южном ГОКе, в холдинг с Ахметовым. Но он не может этого сделать без согласия Коломойского.

– А Коломойский даст согласие Ахметову на выкуп акций ЮГОК у Новинского?

– Нет. У Коломойского есть преимущественное право, он им всегда воспользуется. Коломойский вообще не любит что–то продавать. Он, как Плюшкин, только покупает.

– Покупает и не структурирует. "Приват" – это вообще сборище каких–то корпоративных прав.

– На самом деле, не совсем так. Все корпоративные права Коломойского эффективно менеджируются, а предприятия – управляются. Другое дело, что Коломойский не делает фирму "КЛМ", где бы у него было 99% и на которую были бы заведены все его активы.

– Это у Коломойского такая философия бизнеса или он просто еще не успел реструктурировать свой бизнес?

– Коломойский на сегодняшний день не считает, что ему это нужно. Он ассоциируется с таким ортодоксальным бизнесменом эпохи Форда…

– Но ведь эти люди платили налоги в бюджет Америки. А компания "Солм" Коломойского – главный оптимизатор налогов вообще в Украине.

– Я не готов это комментировать.

– А фраза "я никогда не плачу налоги" разве принадлежит не Коломойскому?

– Вполне возможно, это придумали его враги. Все предприятия Коломойского платят налоги.

Я никогда не слышал от Коломойского, чтобы он ставил задачу злостно не платить налоги.

Любой бизнес любого известного человека – и того же Ахметова, и Пинчука, и Ярославского, и Фирташа, и других российских и американских бизнесменов – направлен, прежде всего, на сохранение тех доходов, которые он получает.

В Америке в налоговом законодательстве даже есть оговорка, что бизнесмен имеет право уклоняться от налогов, если он это делает законным способом. Поэтому, если что–то Коломойским делается незаконно, то пусть органы предъявят претензии.

– То, что происходит в металлургии – дефицит руды, ее концентрация у Ахметова, что должно привести к последующему поглощению меткомбинатов, которые окажутся без ресурсной базы… Коломойский будет этому как–то препятствовать или, наоборот поддерживать?

– Я думаю, что Коломойский будет играть на этом рынке и пытаться конкурировать.

– То есть, если Ахметов может подобрать тех, кто сидит сейчас на рудной зависимости, то и Коломойский также планирует подобрать их, но вместо Ахметова?

– А что плохого: часть подобрал Коломойский, часть подобрал Ахметов? Металлургический холдинг Коломойского, может быть, не имеет такого количества перерабатывающих мощностей, но имеет достаточное количество сырьевых мощностей.

Допустим, у ИСД есть перерабатывающие заводы. Но их можно назвать всадниками без головы! Если завтра Ахметов, Коломойский и Новинский договорятся, остановят подачу сырья – кокса, руды и угля, то ИСД останется с металлоломом.

Поэтому ИСД пытается сотрудничать с Коломойским в области переработки, ИСД не может обойтись без ЮГОКа. Им просто некуда больше идти. Потому что Ахметов не может поделиться сырьем, он должен загружать свои металлургические мощности.

СХЕМА АХМЕТОВА НЕСЕТ ДЛЯ НЕГО РИСКИ

– Сейчас Коломойский пытается воспрепятствовать допэмиссии на "Днепроэнерго" и перехода "Днепроэнерго" под контроль Ахметова…

–Я могу сказать свое личное мнение, но я не знаю, как думает Коломойский. Я считаю, что такой богатый человек как Ахметов может просто взять и купить "Днепрэнерго", а не придумывать различные схемы.

– Но вы же тоже придумываете различные схемы!

– Минуточку, мы ничего не купили у государства! В этом у нас может быть некий эмоциональный или моральный конфликт с другими бизнес-группами на Украине. Потому что мы боремся за равные права и равное участие для всех!

То есть, если государство хочет продать "Днепроэнерго", я считаю, что в этом должны принять участие все желающие. Коломойский считает, что все должны быть равноудалены. Либо это честная, открытая продажа, либо начинаются схемы в стиле Кучмы. И те, кто это делает, должны задумываться о завтрашнем дне.

– То есть, о будущих возможных захватах?

– Нет, просто государство, естественно, может вернуть корпоративные права обратно.

– На ваш взгляд, схема перехода "Днепроэнерго" под контроль Ахметова сомнительна?

– Сомнительна и она несет для Ахметова риски.

Чтобы вы понимали, как происходит скрытая приватизация "Днепрэнерго"... Есть 75%+1 акция, которые принадлежат государству. Есть долги – допустим, на 1 млрд. гривен.

Когда начинается процесс банкротства, то акционеры компании отстранены от ее управления. Соответственно, управляющий банкротством или распределитель имущества фактически единолично принимает управленческие решения. Акционеры и их собрания не имеют никакого значения для процесса банкротства.

Условно, компании, связанные с Ахметовым, начали концентрацию этих долгов с 20% наполнением. То есть, фактически они этот миллиард купили за 200 млн. гривен. И управляющий банкротством принимает решения о погашении долгов за счет допэмиссии. Эта норма прописана в законе.

– Но если это законно, то почему Ахметов не прав?

– С формальной точки зрения то, что он делает – законно. Я не могу сказать, что он прямо нарушает закон.

– То есть, схема НЗФ более грязная?

– Схема НЗФ была более грязной только потому, что объявили открытую приватизацию, и на нее не допустили никого, кроме Виктора Михайловича, и выписали конкурс так, что никто туда не мог даже подать документы. Там были так называемые допусловия конкурса, под которые подходил только он. Там только оставалось написать, что покупателем может быть человек по имени Виктор Михайлович Пинчук.

А для солидного бизнесмена, как Ахметов, схема "Днепроэнерго" выглядит сомнительно. Я не считаю, что поглощение предприятий через процесс банкротства – это правильный путь. Это все равно, что "сидеть" на директоре, который сформирует нам долгов за небольшой период времени, а потом мы его обанкротим и купим в процессе эмиссии.

На самом деле, это – обычная схема. Например "Укртатнафта"… Раньше это был Кременчугский нефтеперерабатывающий завод.

Туда назначили директором Матицина. Что он сделал? Он принял векселя двух швейцарский компаний. Даже не векселя, а просто бумажки, потому что вексель имеет форму, содержание. А это обычные листочки бумаги, где написано на русском языке "Вексель швейцарской фирмы такой–то на сумму 130 млн. долларов". Он берет этот вексель, взамен отдает реальные активы – акции ЗАО "Укртатнафта" в количестве 18%.

Вексельное обращение с нерезидентом, например, на тот момент было запрещено. Полный бред! Фактически директор формирует долги. Дальше этот вексель продается своим структурам за 2 млн. долларов. Таким образом, сформирован долг 130 млн. долларов перед держателем векселя.

– Так заходили татары на Кременчугский НПЗ?

– Да. Изначально у татар с государством были паритетные условия, государство должно было владеть 51%. Таким образом они размыли госдолю. Реально 18% акций завода от государства ушло непонятно кому в оплату векселей на 130 млн. долларов, а векселя эти ничем не поддержаны.

– В чем состоит ваша роль в попытках возврата Кременчугского НПЗ под контроль государства. Вы хотите потом этот актив завести под крышу "Укрнафты"?

– Нет, под крышей "Укрнафты" это быть не может по одной простой причине. Потому что 43% принадлежит НАКу, 18% сейчас Генпрокуратура отсудила Министерству топлива и энергетики Украины, а мы – всего лишь маленький акционер. Я просто представитель компании "Корсан", которая владеет 1,5% акций Кременчуцкого НПЗ.

– Кто владеет этой компанией?

– Она аффелирована с группой "Приват" и группой Ярославского.

Мы просто заинтересованы в том, чтобы не повторилась история с банкротством "Днепрэнерго".

– А как так случилось, что регистратор тоже оказался связан с вами?

– Регистратор "Укрнафтогаз" был приобретен нами еще в 2003 году.

– И разве происходящее сейчас в Кременчуге – это не типичный пример рейдерства?

– Рейдерство происходит как раз со стороны Андрея Клюева, который раздает какие–то указания. На самом деле председатель правления Овчаренко восстановлен Верховным судом, он внесен в государственный реестр юрлиц как глава правления, он беспрепятственно прибыл на территорию предприятия.

– Это выглядит как попытки одной бизнес–группы вытолкнуть другую бизнес–группу с Кременчугского НПЗ.

– А какую группу представляет Клюев? Какие у этой группы права? Если у Клюева есть какие–то виды на предприятие, то он должен быть его акционером.

КОЛОМОЙСКОГО ВЫБРАЛИ НА РОЛЬ СТРАШНОГО ДЯДИ

– Когда в Украине закончится период перераспределения капитала?

– Период поглощений и слияний будет длиться столько, сколько будет длиться бизнес. А с участием государства – еще несколько лет, пока будут распроданы основные фишки.

– Что еще может заинтересовать вашу группу, кроме Одесского припортового?

– Прежде всего, Кременчугский НПЗ. Та часть "Укртатнафты", которая принадлежит государству в лице НАКа и когда-нибудь будет приватизироваться. Коломойского интересует облэнерго, энергетика – как генерирующие компании, так и распределительные.

– Так Коломойский купил у Суркиса его часть облэнерго, договорившись за спиной у Григоришина?

– Нет. Коломойский купил свою часть у Григоришина. А Суркис владеет своей частью. Может быть, о чем–то он и договорился, но я об этом не знаю.

– Но вы так и не ответили на вопрос, который мы уже задавали – почему корпоративные конфликты сконцентрированы именно на Коломойском?

– Это не больше чем мнение журналистов. Просто выбрали Коломойского на роль страшного дяди. Он к тому же непубличный человек, ведет закрытую частную жизнь.

– Всем бизнесменам, кто стал публичными и прошел через депутатство в парламенте, это пошло на пользу: тот же Ахметов, Пинчук, Ярославский...

– А Коломойский не является политиком, он бизнесмен от Бога (улыбается).

– А может, причина в том, что Коломойский не может баллотироваться в парламент Украины как гражданин Израиля?

– Да он бы не пошел туда, даже если бы его туда пихали. Ему это просто не интересно. Я вам это откровенно говорю.

Мой бизнес не зависит от власти, и бизнес Коломойского практически тоже не зависит от власти. Да, мы вынуждены считаться с той или иной властью, которая действует в стране, потому что мы здесь живем. Но мы считаемся с ней так же, как и все другие граждане. Вы просто демонизируете образ Коломойского.

P.S. "Украинская правда" предложила высказаться людям, которых мог задеть Корбан в своем интервью – Ринату Ахметову, Виктору Пинчуку и Константину Григоришину.

Представители Пинчука передали, что комментировать не будут, а Григоришин ответил, что реагировать на Корбана – "ниже собственного достоинства".

"На инструменты не обижаются. Если ударил молотком по пальцу, то держать зло на молоток глупо. И если в тебя бросили кирпичом, то ты ведь обижаешься не на кирпич, а на того, кто его запустил", - сказал Григоришин.

 по материалам "Украинской Правды"

В ТЕМУ


Не люблю Москву, меня там всегда грабили

Стратег корпоративных войн Геннадий Корбан получил диплом о высшем образовании только после того, как стал миллионером.
В юности Корбан мечтал посвятить себя философии. Однако ему не удалось покорить Ростовский университет, в результате он стал брокером.Не люблю Москву, меня там всегда грабили


Геннадий, расскажите о своем детстве, родителях.

– Я из еврейской семьи. С древней фамилией. Мои родители — небогатые инженеры. Мы жили в двухкомнатной коммунальной квартире, с моей сестрой, ее ребенком и мужем. Когда мне исполнилось 16 лет, родители получили отдельную квартиру, прождав 20 лет в очереди. После этого сестре осталась коммуналка, а я с родителями переехал.


Известно, что вы бросили учебу на металлургическом факультете. Почему?


– Потому что не мое это. Я больше любил гуманитарные вещи, чем какие-то металлургические процессы, связанные с химическими реакциями.


В результате вас забрали в армию?


– Да, я отслужил в армии два года. Там, где я служил, был единственным евреем. Из армии вернулся в 1990 году и сразу поехал в Москву. И попытался поступить в литературный институт им. Дружбы народов на Тверском бульваре. Я поступил на драматургию. Но учиться не пошел… Просто не пошел.


Но вы же не остались без диплома о высшем образовании?


– Позже, после армии, я поступил в Днепропетровский горный институт на финансы и кредит. И его-то уж я окончил. Я хотел получить высшее образование для того, чтобы родители успокоились. И потом, детям же надо показывать, что ты учился.


 Первым местом работы Корбана стала Российская товарно-сырьевая биржа. Туда Геннадий устроился после увольнения из армии. «Надо же было на что-то жить», — объясняет предприниматель.


Почему именно биржа?


– Я прочитал статью про одну из первых московских бирж — «Алиса». На меня это произвело впечатление. И через каких-то знакомых я попал в брокерскую контору. Сначала вникал во все, многого не понимал, но позже стал сам находить сделки. Торговали контейнерами сигарет Marlboro и баночного пива. Потом, когда начали зарабатывать первые деньги, мне очень нравилась эта работа. Но жизнь в Москве усложнялась, дорожала, мне стало трудно себя содержать, и через полтора года я вернулся в Днепропетровск.


Вы так просто променяли Москву?


– Я вообще до сих пор не люблю Москву. Меня всегда там грабили.


И с чем вы вернулись домой?


– Мой самый главный капитал, заработанный в Москве, — это опыт. Я начал понимать, как делаются сделки, как происходят товарные операции. Кроме того, понял, что в принципе все, что делается на бирже, можно делать и вне ее. Я вернулся в Днепропетровск хоть и с небольшим, но все же капиталом — где-то $200 тыс.


И на такие большие деньги по тем временам вам было трудно себя содержать?


– Может, по тем временам это и были невероятные деньги. Да, их можно было потратить на красивую машину, на квартиру, пару девочек. Но я понимал, что если этот капитал сейчас не пущу дальше, то он сгорит. Тем более инфляция была сумасшедшая.


И как вы использовали эти деньги?


– Я зарегистрировал в Днепропетровске брокерскую контору «Украина». Мы совершали разные операции. Например, покупали на Раховской картонной фабрике масло-тару, везли ее в Латвию на молочно-консервный комбинат, меняли тару на нефасованное сливочное масло. Затем гнали рефрижератор, полный масла, в Баку, потому что в Азербайджане была традиционная проблема с маслом. А еще в Баку находился завод-монополист по производству кондиционеров. На этом заводе мы выгружали масло, а взамен получали четыре вагона кондиционеров, которые мы привозили в Украину и продавали уже за деньги. На таких операциях, если говорить о всей цепочке, можно было заработать тысячу, две тысячи процентов!


Но чтобы добиться успеха в такой схеме, очевидно, необходимы были большие связи?


– Нет, мы брали справочники предприятий на территории СССР. Просто звонили и договаривались. Но потом началась война в Чечне. Стало сложнее — бандиты просто грабили поезда. Я помню, как мы отправили в Украину последние четыре вагона кондиционеров — пришлось провести целую спецоперацию по защите груза. Потому что чечены остановили поезд и опустошили все вагоны, кроме наших (улыбается). Мы им заплатили, и они не тронули наш груз.


У вас не было головокружения от успеха? Молодой человек в 27 лет ворочает такими суммами…


– Мании величия у меня не было, но деньги вообще меняют человека. И я не исключение. В какой-то момент появилась боязнь все потерять. Когда ты из бедной семьи, понимаешь, что тебе не хочется вернуться в коммунальную квартиру… а тут инфляция — деньги тают на глазах.


Что для вас сейчас значат деньги?


– Деньги — это мера моей свободы. Чем их больше, тем длиннее твой поводок.


Ваша работа для вас — только способ заработать?


– Не всегда. Деньги для меня — не самоцель. Я иногда выполняю работу, которая не приносит денег. У меня есть так называемая общественно-полезная нагрузка. Допустим, я помогал Николаю Швецу занять пост председателя облсовета (экс-губернатор Днепропетровской области после парламентских выборов пытался возглавить Днепропетровский облсовет). Или, например, был у нас такой губернатор Яцуба, с которым мы очень сильно воевали, вели против него пиар-войну всеми легитимными способами. Мы доводили его до такого состояния, что он звонил Кучме и говорил, что повесится или утопится, если президент не повлияет на «Приват». И Кучма даже звонил одному из учредителей ПриватБанка и просил его оставить Яцубу в покое. Вот такая социальная нагрузка…

Нынешний размер своего состояния Корбан не называет. «По итогам прошлого года я задекларировал $3 млн. дохода и заплатил с этой суммы все налоги», — отмечает он. Корбан также не скрывает, что владеет солидным портфелем акций «Укртелекома», «Укрнафты», «Днепроблэнерго», «Киевэнерго», «АвтоЗАЗа», «Стирола», «Хартрона», цена которого измеряется миллионами долларов. При этом официально у бизнесмена нет никакого имущества, «кроме машины и квартиры». «Все остальное  записано на моих родственников», — говорит Корбан.


Геннадий, ваш рабочий кабинет похож на хранилище в музее. Здесь множество картин…


– Да, нужно с этим всем еще разбираться. Работы все куплены на «сером» рынке. То есть цивилизованном, но не организованном рынке. Здесь нет ничего краденого… «Серый» рынок у нас — это так, как в Париже, допустим, блошиный рынок. Я, кстати, и там был, покупал мелкие вещи.


А в аукционах участвуете?


– Нет. Во-первых, дорого, во-вторых, эти работы другого уровня, чем те, которые выставляются на аукционах. Хотя у меня есть и коллекционные работы. Например, Саврасов, Айвазовский, Маневич.


Сколько стоит вся ваша коллекция?


– Если учесть, что я коллекционирую с конца 90-х годов, и цены тогда были немножко другие, то, может быть, до полумиллиона долларов. Однако то, что покупалось, к примеру, в 1998 году, сегодня выросло в цене ровно в 5-10 раз. Допустим, Маневича я брал Бог знает когда за $3,5 тыс. Сегодня эта работа будет стоить $40 тыс.


А маленький Айвазовский сколько стоит?


– Не очень дорого, может, $60-70 тыс., а купил я его за $5 тыс.


Скупка картин — это для вас бизнес?


– Если бы это можно было назвать бизнесом, то я, наверное, покупал бы все, что ликвидно. А так  я покупаю те работы, которые мне нравятся. В основном беру женский портрет, немного реализма — пейзажи, и если попадается — авангард.


У вас много непристойных статуэток. Это тоже для души?


– Я увлекаюсь искусством ню в пошлых формах. Вот, допустим, если брать русские заводы, они делали такие вещи (показывает фигурку. — «ДЕЛО»), и делали очень красиво и качественно. Но они жутко дорогие, и их невозможно достать. Маленькая статуэтка стоит от $5 тыс.


Вы не думали организовать выставку своей коллекции?


– У меня есть мечта. Я давно думаю о том, чтобы открыть частный музей. Просто для души.


 Сегодня Геннадий Корбан специализируется на ведении корпоративных войн. Основными его клиентами являются собственники ПриватБанка. Но кроме того, по словам Геннадия, его услугами также пользовались бизнесмены Вадим Новинский, Виктор Пинчук, Сергей Тигипко и братья Суркисы.


Геннадий, с чем можно сравнить вашу сегодняшнюю работу?


– Я эту работу воспринимаю как игру в шахматы. В ней ты не можешь расслабиться. Но когда ты играешь,  естественно, увлекаешься, и это становится страстью. Но сейчас это уже не так! Во-первых, потому что моя работа стала граничить с какой-то криминальной стороной жизни, какие-то стрельбы, какая-то охрана, я чувствую себя в этом смысле несвободным человеком. К тому же когда ты играешь одновременно на 10 досках, это физически тяжело. Каждый проект эксклюзивен, условия игры никогда не повторяются…


В вашем кабинете на стенах висят фотографии членов днепропетровской еврейской общины. Вы религиозный человек?


– Я религиозный, но не фанатик. Я хожу в синагогу, условно говоря, два раза в год. На Йом-Кипур — это большой праздник, когда Господь Бог записывает тебя или в Книгу мертвых, или в Книгу живых. И второй раз, когда проходит ежегодное собрание попечительного совета. Если же брать внутренний мир, то мама в детстве мне рассказывала всякие переработанные притчи из Торы. Поэтому я свои еврейские корни знаю с самого детства, со двора, с коммунальной квартиры…


Есть такой устоявшийся миф, а может, это правда, евреи держатся очень сплоченно… и они вытянут друг друга буквально за уши.


– Безусловно, все евреи поддерживают друг друга. Более сильный может защитить более слабого…


Вы предпочитаете работать с евреями?


– Такого нет. При прочих равных предпочтение отдается еврею, но если в профессиональном плане человеку нет равных, то мне все равно, какой он национальности. Например, мой равноправный партнер Борис Филатов — славянин.


– Вы со всеми сотрудниками и партнерами на «вы», это правило субординации?


– Да, я специально использую этот прием. С одной стороны, чтобы не было какого-то панибратства, а с другой — это подчеркнуто уважительная форма. Хотя со многими олигархами я на «ты», например, с Вадимом Новинским, Игорем Суркисом. С Пинчуком на «вы», как и с Коломойским, Боголюбовым, Григорием Суркисом.


 У Геннадия трое сыновей. «Я о них всех забочусь», — говорит он. Корбан не скрывает, что планирует расширять свое семейство. «Вы знаете, я еще хочу девочку», — признался он «ДЕЛУ».


 
Корбан Геннадий Олегович


Родился 24 мая 1970 г. в Днепропетровске.


В 1995 году окончил Днепропетровский горный институт, специальность — «экономист».


1990-1991 гг. — брокер, Московская биржа «Центр союз» и


«Российская товарно-сырьевая биржа».


1992 г. — основал брокерскую компанию «Украина».


С 1994 г. — председатель наблюдательного совета ОАО ИК «Славутич Капитал».


С 2001 г. — председатель наблюдательного совета


ОАО «Южный горно-обогатительный комбинат».


С 2005 г. — член наблюдательного совета ОАО «Укрнафта».

по материалам газеты Дело,  Егор ГАВРИЛОВ

blog comments powered by Disqus
baner 1
при использовании материалов ссылка на Выборы.org обязательна.

© 2002—2018 «Выборы.ORG»