50/50
Известно, что в соответствии с Законом журналист и лицо, дающее интервью, являются соавторами интервью. В таком случае, как указывает Минюст со ссылкой на Закон «Об авторских и смежных правах» «… вознаграждение за использование произведения принадлежит соавторам в равных частях, если в соглашении между ними не предусмотрено иное».
Конечно, зарабатывать на интервью политик вряд ли будет, напротив, возможность разместить свое интервью в СМИ может «тарифицироваться». Да и расположенность журналиста, удобность вопросов гораздо ценнее для имиджа политика, чем небольшая часть гонорара за интервью.
Тем не менее, интервьюируемому по Закону принадлежит половина вознаграждения. И вспомнить о Законе интервьюируемый может не ради денег, но ради того, чтобы организовать судебное давление. Потому вопрос «нужно ли оформлять отказ дающего интервью от гонорара?» нужно рассматривать с учетом степени конфликтности политика, дающего интервью.
Наверное, весьма целесообразно взять от дающего интервью лица расписку о том, что оно отказывается (почти всегда – оно как раз и отказывается) от гонорара за интервью. Можно это сделать, например, путем его расписки с указанием о таковом отказе на последней странице согласовываемого интервью.
Госкомтелерадио высказывало по этому вопросу мнение о том, что «является целесообразным предупреждение интервьюируемого об условиях получения гонорара или зафиксировать факт его отказа от его получения в соответствии с нормами авторского законодательства».
Вообще такая расписка берется журналистом не так уж часто.
Хотя теоретически можно, например, найти среди дававших интервью определенному журналисту 2-3 лиц, которые согласятся дать доверенность на представительство их интересов в связи с невыплаченным им ½ вознаграждения за интервью, в рамках рассмотрения данных требований определением суда наложить запрет на отчуждение квартиры журналиста (под предлогом обеспечения заявленных требований), можно даже взыскать в итоге какие-то суммы с журналиста и т.д.
Судебная практика давления на журналиста/СМИ только сейчас начинает формироваться по-настоящему, с изобретательностью и изощренностью не хуже «рейдерской». И часто минимальная правовая грамотность представителей прессы может делать из них вполне доступные цели.
Поэтому для журналиста получить фиксацию такого отказа от соавторского вознаграждения за интервью – часто все же целесообразно.
Проблема нечеткости законодательства
существует и в журналистской практике
На практике журналисты часто исходят из того, что для публикации комментария представителей госорганов согласовывать текст такого комментария не нужно (получать подписанные распечатки, согласия на публикацию etc).
Практика абсолютно верная, потому что в соответствии с частью 3 статьи 2 Закона «О печатных средствах массовой информации (прессе) в Украине» не допускается требование предварительного согласования сообщений и материалов (кроме случаев, когда должностное лицо является автором распространяемой информации или дало интервью).
То есть если это интервью – то согласование текста и согласие на публикацию необходимы. Если комментарий, то не нужны.
Вот вопрос только в том, по каким признакам разграничить «комментарий» и «интервью»?
Минюст по этому вопросу указывает: «действующее законодательство не содержит определений таких терминов, как «комментарий» и «интервью» ».
Госкомтелерадио аналогично считает, что «законодательство четко не определяет понятий «интервью» и «комментарий»».
Собственно говоря, можно далее дискутировать на эту тему, ища какие-то зацепки для того, чтобы отграничить простой для подачи комментарий от «судебноопасного» интервью (пусть даже короткого, ведь по объему нельзя их разграничить). И все же четко определить эти два понятия на уровне Закона – нужно бы.
Пока журналисту часто придется исходить из того, что в случае сомнения «комментарий или интервью?» для общения с наиболее скандальными представителями политики надежнее считать получаемую информацию интервью.
К сожалению, в вопросах регламентации деятельности прессы нет принципа «все сомнения толкуются в пользу СМИ, а не госоргана-должностного/служебного лица».
Хотя по аналогии с имеющейся такой нормой в налоговом Законах № 2181, №877 или нормой о толковании нормы договора всегда в пользу потребителя – в сфере «СМИ-власть» такая норма по принципу «сомнения, двузначные чтения норм – толкуются судом в пользу СМИ» была бы вполне обоснованной.
1. В сфере защиты прав потребителей есть правило «конфликта интересов» в пользу потребителя, в соответствии с которым нечеткие или двузначные положения договоров с потребителями толкуются в пользу потребителя (ч.8 ст. 18 Закона «О защите прав потребителей»).
С какого момента можно назвать гражданина Х.
преступником?
Сложившаяся практика СМИ на данный момент такова, что тот или иной политик (заметим, любой политсилы) запросто получает в публикациях название «преступника, бандита» и пр. подобные.
Неэффективность правоохранительных органов, возможность «решить»в суде почти любой вопрос (вплоть до прекращения возбужденного дела) заставляет СМИ выполнять, по сути, функции вынесения никак не предусмотренного Законом общественного приговора.
В условиях неспособности судебной/правоохранительной системы покарать совершивших преступление, такое явление не могло не возникнуть.
И все же, если говорить о стремлении к принятым в Европе стандартам защиты прав человека, такая практика ненормальна. «Конвенция о защите прав человека и основополагающих свобод» содержит норму о том, что каждый считается невиновным, пока его вину не будет доказано в законном порядке.
Примечательно, что МВД Украины издало весьма прогрессивный по сути документ: письмо от 21.02.2007 №3042/Бн. В нем в ответ на запрос журналиста данное ведомство изложило свою точку зрения по вопросу с какого момента в публикациях СМИ то или иное лицо может быть названо преступником (СМИ, правоохранительными органами в сообщениях в СМИ).
Так вот, руководство МВД исходит из того, что «до окончательного разрешения уголовного дела и официального признания лица виновным в совершении преступления с ним нельзя обращаться как с виновным, а также публично, в СМИ и каких-либо официальных документах утверждать, что данное лицо является преступником».
Безусловно, такое мнение заслуживает уважения. Очевидно из этого мнения следует и вывод о том, что говорить о совершившемся факте хищения/уклонения от уплати налогов/«конвертации»/организации гос.переворота и пр. можно говорить только после соответствующего вердикта суда.
К сожалению, практика фактического упоминания лица как совершившего то или иное преступление, не просто распространена в Украине. Пока о «преступниках» среди политиков узнают только из СМИ (но не из приговоров суда) и вынесение приговора в отношении крупного политика пока еще не зафиксировано ходом украинской истории.
Хочется думать, что как органы прокуратуры, так и органы МВД будут исходить из задекларированной позиции соблюдения «Конвенции о защите прав человека и основополагающих свобод».
Кроме того, не соответствует законодательству и разглашение данных предварительного расследования до (снова же) вынесения приговора судом.
Наверное, работа «на СМИ» все же не должна быть основной в работе правоохранительной структуры. В указанном Письме МВД есть нуждающаяся в практической реализации мысль о том, что «неразглашение данных досудебного следствия является одним из условий успешного расследования дела».
Наверное, если бы журналисты/СМИ в своих оценках исходили из того, что любое заявление «о преступниках» без приговора суда есть просто PR и не более – то отпадала бы и сама ценность и возможность народных депутатов и руководителей правоохранительных органов «пиариться» на высказываниях, которые на самом деле звучать не могут.
1. Подписана от имени Украины 9.11.1995.
2. Т.е. до вынесения приговора суда.
Хранение диктофонной записи интервью: как лучше
Ошибка журналиста наказывается политиками судебным путем часто весьма безжалостно.
Сам факт начала судебного давления на журналиста/СМИ несет серьезные затраты на правовую помощь, включает самоцензуру. Примеров тому – масса, и особенно богат ими 2007 год.
Потому некая такая скрупулезность, выверенность в работе масс-медиа сейчас весьма актуальна. В использовании диктофона – в том числе.
Если интервью записано журналистом на диктофон – необходимо ли запись расшифровать и подать на согласование текстовый вариант интервью? Нужна ли подпись лица, дававшего интервью, на каждой страничке такой «расшифровки»? И сколько времени необходимо хранить такую диктофонную запись?
На практике обычно исходят из того, что расшифрованный текстовый вариант диктофонного интервью нужно подать на подпись лицу, дававшему интервью. Сделать это действительно необходимо. Однозначно и то, что согласие на публикацию интервью от лица, давшего данное интервью, должно быть.
Здесь можно согласиться с точкой зрения Госкомтелерадио : «статьей 13 Закона Украины «Об авторском и смежных правах» установлено, что соавторством является право на интервью. Соавторами интервью являются лицо, которое дало интервью, и лицо, которое его взяло. Опубликование записи интервью допускается только по согласию лица, которое дало интервью. С учетом права автора на сохранение целостности произведения … предварительное согласование текста интервью с интервьюируемым лицом, по мнению Комитета, является целесообразным».
Безусловно, такое согласование текста (+согласие на публикацию) расшифровки весьма желательно закрепить документально, при этом на каждой странице расшифровки получить подпись лица, дававшего интервью.
Касательно сроков хранения диктофонной записи.
Минюст при ответе на данный вопрос указывает, что «действующим законодательством не установлено сроков хранения диктофонной записи». Действительно, не определено.
Но с точки зрения сохранения доказательств для возможной судебной защиты журналиста/СМИ здесь условно можно выделить 2 срока: для защиты прав интервьюируемого как соавтора и для опровержения якобы недостоверной информации в интервью.
В случае отсутствия упомянутой бумажной расшифровки интервью с подписями хранить диктофонную запись придется до конца жизни интервьюируемого, ведь соавтор (а он является таковым) вправе в судебном порядке защищать свои неимущественные права на протяжении всей своей жизни.
Кроме того, в течение года интервьюируемый может обратиться в суд с требованием опровержения информации (потому надо быть «доказательно» готовым подтвердить, что таковая информация в интервью действительно предоставлялась).
1. Изложенную в письме Госкомтелерадио от 01.02.2007 № 336/24/5-2, полный текст данного документа на
http://nau.kiev.ua/nau10/ukr/show.php?uid=1041.19766.0
2. Если нет распечатки интревью с подписями дававшего интервью – запись остается единственным подтверждением действительного текста интервью.
«Свобода прессы значит, что нельзя освободиться от прессы»
Весьма непростые отношения прессы и власти порождают множество вопросов, как должны разрешаться те или иные вопросы отношений СМИ-власть.
Собственно говоря, желание «освободиться от прессы» власть имущим трудно спрятать, такое желание свойственно для, пожалуй, любой власти.
Потому рассмотрим несколько «имевших место быть» проблем по линии СМИ-власть. Для большей наглядности посмотрим на эти проблемы, сформулированные в форме «Вопрос-ответ».
Если пресс-служба госоргана распространяет информацию, обязана ли она распространять равномерно всем СМИ, в одно время?
На этот вопрос, казалось бы, есть очевидный ответ.
Но вот мнение Министерства юстиции по этому вопросу : «…требований касательно распространения пресс-службами государственных органов информации одновременно всем средствам массовой информации действующим законодательством не установлено».
С мнением Минюста можно и не согласиться. Формально такой нормы, действительно, нет, но ответ на данный вопрос очевиден исходя из принципов законодательства в сфере СМИ.
Если обратиться к статье 2 Закона Украины от 23.09.1997 № 539-97-ВР, то увидим, что в данной ситуации госорганы «обязаны предоставлять СМИ полную информацию о своей деятельности через соответствующие информационные службы…, обеспечивать журналистам свободный доступ к ней, кроме случаев, предусмотренных ЗУ ‘О государственной тайне’ ».
Собственно говоря, как понимать слова «предоставлять СМИ полную информацию» и «обеспечивать свободный доступ» в данном случае сомнений возникать не должно: это обязанность госоргана обеспечивать таковой доступ и предоставлять информацию всеми способами, не противоречащими законодательству. В том числе – и предоставлением информации, если СМИ (журналист) сообщило о желании получать всю информацию, распространяемую пресс-службой (например, путем включения в список информационной рассылки по эл.почте).
Обеспечение свободного доступа предполагает, безусловно, обеспечение равных возможностей всем СМИ, в том числе и во времени получения информации.
1. Высказывание Грейс Келли, ставшей принцессой Монако.
2. Изложенное в письме Минюста от 07.02.2007 № 21-5-37, полный текст данного документа на http://nau.kiev.ua/nau10/ukr/show.php?uid=1041.19762.0
3. Закон Украины «О порядке освещения деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления в Украине средствами массовой информации».
Версия для печати
