Войти с помощью

Архив
14 апреля 2009

Танки мысли. Чем и за что Америка платит их экипажам

Никто (или почти никто) в этой славной толпе, так живо потребляющей всеобщую элегантность вместе с потоком традиционного академического напитка, не догадывался, что находится под пристальным вниманием сверху. Мы имеем в виду один из балкончиков, расположенных под куполом супермодернистской конструкции, известной в Вашингтоне (округ Колумбия) под кличкой Яйцо.

Одним из наблюдателей был спецагент Джим Доллархайд, контрразведка ФБР, к вашим услугам. Вторым был Каспар Свингчэар, начальник службы безопасности Тройного Эл…  

— …Каспар,  — сказал спецагент, — Скажите, что вы думаете об этой симпатичной толпе внизу?

— Вы имеете в виду эту свору бездельников? Большинство из них – это отходы человеческой расы.

— Но кто же все-таки в этой толпе может быть советским шпионом?

С полным презрением Свингчэар пожал плечами:

— Да никто! Слишком низкая квалификация для любой ответственной работы».

***

 Этот фрагмент из романа выдающегося современного писателя[1] приведен здесь не случайно. Василий Аксенов не понаслышке знает традиции и нравы гуманитарных исследовательских и аналитических институций США. Знаком ему и тот особый интерес, который их деятельность нередко вызывает у спецслужб стран-соперниц. И отношение к этим учреждениям и их сотрудникам, свойственное порой «специалистам по силовому решению проблем».

Принято думать, что испокон веков государственные деятели, правительства и подведомственные им службы, равно как и оппозиционные силы или, например, деловые круги, пользовались услугами советников и консультантов – эдаких мудрецов, способных оценить ситуацию, спрогнозировать версии ее развития, разработать соответствующие стратегии и ясно их изложить.

И хотя так бывало не всегда, приходится признать: государственные и политические операции были тем успешнее, чем активнее их менеджеры и финансисты призывали на службу интеллект, и чем привлекательнее этому интеллекту казались поставленные задачи и созданные клиентами условия их решения. Государственные мужи и владыки понимали это и в далекой древности. Не случайно же, в самом деле, Филипп II - отец Александра Македонского – пригласил наставлять своего наследника не кого-нибудь, а Аристотеля, и сам пользовался его советами. И зря, что ли, проблемы у могущественного Дионисия I начались именно тогда, когда он отказался от помощи Платона – своего консультанта по вопросам государственного управления?

Пренебрежение интеллектом, недоверие (а порой и презрение) к «философам», «умникам», «яйцеголовым» и непонимание огромных преимуществ и возможностей, которые давали гуманитарные технологии, нередко вело к крушению масштабнейших и, казалось бы, чрезвычайно успешных, проектов.

 Рано или поздно даже вожди народов, воспетые современниками как великие мыслители, а то и гении, обнаруживали: они сами и их кадры решают не все, а опора на собственные силы и силы аппарата (партийного, административного, пропагандистского) – опора ненадежная. И доступный им механизм управления недостаточен не только для обеспечения принятия оптимальных решений, но и для предотвращения тяжелых ошибок.

И, во многом — потому, что само устройство аппаратной системы сильно ограничивает возможности (да и желания) даже очень умных и талантливых людей, делая их заложниками ее правил, норм и иерархических конструкций. Впрочем, случалось, что все это обнаруживали уже преемники ушедших вождей, пожинающие плоды такого подхода…

Опыт неудач и поражений помог силам, стремящимся максимально эффективно воплотить свои интересы и ценности, осознать свою заинтересованность в качественном интеллектуальном обслуживании. Это привело к созданию специфических гуманитарных институций, услугами которых вот уже много лет с успехом пользуются компетентные и прозорливые деятели из политических, военных и деловых кругов.

Мы говорим о think tanks – «фабриках мысли», или о - как их не так давно называли на русском – мозговых центрах (трестах). 

 

II

Конечно, странно думать, что там только то и делают, что попивают херес и болтают обо всякой интеллектуальной всячине. Да, перерывы на отдых действительно запланированы, как и общение, и празднества и торжества, но все же большая часть времени уходит на вполне индустриальное, если можно так сказать, производство того продукта, которого ждут от них заказчики. То есть - рынок.

Потому что, как и любое предприятие, они производят товар, имеющий конкретную цену, во многом зависящую от его качества, применимости и адаптируемости к нуждам покупателя. В этом плане, все перечисленное, очевидно, существенным образом влияет и на такой важный цено- и капиталообразующий фактор, как бренд производителя, то есть на представление о нем, сформированное в сознании потребителя.

Тут важно отметить важный факт: продукт этот очень часто – штучен, уникален и секретен. Это отличает его, например, от построенного по заказу, частного самолета, ну скажем – Bombardier. Который, при всей своей уникальности, все же и построен, и приобретен не в последнюю очередь для того чтобы прямо здесь, на этом самом месте, показать журналистам (а через них и всему миру) силу и богатство своих хозяев.

С фабриками мысли – не так. Обычно их деятельность протекает за закрытыми дверями, а ее результаты передаются покупателю без лишнего шума. И, порой, только будучи использованы, могут быть показаны общественности. И то – далеко не всегда.

 Такова специфика рынка стратегий. Отчасти, поэтому деятельность think tank’ов обсуждается менее активно, чем компаний, котирующихся на NASDAQ. С другой стороны - не так уж, скажем прямо, широка и аудитория, для которой эта тема важна и увлекательна. Однако и узкой ее не назовешь. Грубо говоря, она делится на три части: покупатели и пользователи продукта (плюс - те, кто помогает готовить их решения); производители продукта (сами фабрики мысли); профессионалы, желающие включиться в работу этих фабрик – то есть предложить свои услуги на этом рынке за максимальную цену.

Для пущей ясности тут надо сразу оговориться, что далеко не все компании и профессионалы, работающие в гуманитарно-технологической индустрии, имеют отношение к отрасли фабрик мысли (хотя, само собой, и они, случается, коллективно потребляют херес и производят тот или иной интеллектуальный продукт). Например, рекламные или PR компании и службы в нее не входят. Как и большинство фирм, работающих в области прикладного маркетинга. Сложно отнести к ним и штабы избирательных или лоббистских кампаний. Эти скорее приобретают продукты фабрик мысли – формировать свои (за рядом исключений) для них и дорого, и времени нет.

Ближе прочих к фабрикам мысли стоят фирмы, продающие исследовательские и консалтинговые услуги. Но и их не всегда (особенно - в российских условиях) можно включить в число think tank’ов.  Нет необходимости приводить все или несколько принятых определений для этого типа учреждений. Все они очень похожи. Поэтому предложим свое — сводное.

 

III

«Фабрика мысли» (think tank) – особый инновационный тип научно-исследовательской организации, созданный в США в конце сороковых годов прошлого века для выполнения заказных исследований, преимущественно для военных ведомств, служб и родов войск (в первую очередь - для ВВС). Таким образом, американские военные стали пионерами в деле использования этого нового направления консалтинга – «консультирования по контракту», прогнозирования и формирования стратегий.

Для фабрик мысли характерен особый тип организации деятельности:

- пребывание вне границ государственной администрации (think tank’и не являются государственными ведомствами или подразделениями таких ведомств);

- наличие крупных государственных, корпоративных и других заказчиков; обусловленная контрактом большая или меньшая закрытость информации;

- формирование экспертного состава на принципах контрактования; связь с ведущими университетами, научными институтами и исследовательскими коллективами;

- организация продвижения на рынок технологий консультирования по контракту, а также заказных и хорошо оплачиваемых исследований и рекомендаций;

- периодическое предоставление сводных комплексных отчетов по конкретной проблематике заинтересованным организациям (нередко – бесплатно).

 Здесь нужно сделать акцент на трех ключевых фрагментах определения.

Первый касается понятия инновационные – то есть не только такие, каких прежде не было, но и принесшие с собой формы организации деятельности, принципиально непохожие на принятые ранее.

Это связано со вторым фрагментом, а именно – с пребыванием think tank’ов вне границ государственной администрации. Это частные учреждения. Не входящие в государственные структуры – министерства, комитеты или, скажем, штабы.

Да, они, если им это выгодно, могут выполнять заказы федеральных правительственных ведомств или ведомств штатов, а могут не выполнять. Ни в одном бюджете нет строки их прямого правительственного финансирования.

Заказчики ставят им задачу. Но не вмешиваются в работу и избегают влиять на нее с целью подгонки реальных результатов, под нужный формат. Очень часто итоги исследования и рекомендации think tank’ов в той или иной мере становятся шоком для заказчиков, противоречат их представлениям и ожиданиям и побуждают к серьезным коррекциям в их политике. За тем они и нужны.

Конечно, существуют центры стратегических разработок, работающие внутри правительства. Хороший тому пример – US National Intelligence Council[2]. Но такие подразделения, строго говоря, не подпадают под определение think tank.

Третий существенный фрагмент, это указание на научно-исследовательский характер организаций. Он справедливо указывает на использование фабриками мысли инструментария, принятого и признанного, главным образом в традиционно научной среде в противовес псевдо-нучным, а порой и чисто шарлатанским средствам и методикам.

При этом, в think tank’ах приветствуется интеллектуальный поиск. Больше того – именно за счет инноваций им, случается, удаются прорывные ходы, делающие результаты работы более значимыми и рыночно ориентированными. Однако в то же время они, в целом, держатся в рамках норм и стандартов, принятых в академическом сообществе.

Не случайно эти учреждения часто носят названия, намекающие на академизм – например: институт или исследовательский центр. Хотя, бывает, предпочитают язык бизнеса – корпорация, консорциум, фонд. Обычно дело и названия, указывающие на социальный и публичный статус организации – лига, ассоциация, коалиция, совет и даже форум (вроде Cornell Political Forum). Впрочем, время от времени, учредители предпочитают названия, таящие загадку, и, стало быть, хоть и не без игривости, подразумевающие все же определенную таинственность и закрытость,  скажем Counterpoint[3] или Highway Number One[4].

 Исторически сложилось, что у фабрик мысли по большей части имеется определенная политическая ориентация, строго соответствующая градациям, существующим в обществе. То есть, можно легко разделить think tank’и на организации, как принято говорить: «правого толка», «центристские» и «левые». И хотя это распределение по лагерям нередко довольно условно, оно находится в прямой зависимости от того, кем и зачем были созданы конкретные фабрики мысли и кто является заказчиками их продуктов – ведущими контракторами.

Как это нередко бывает, старт инновации дали классические консерваторы. Настоящие – здоровые, «исторические правые», а не отморозки из Ку-Клукс-Клана или «Общества Джона Берча». «Исторические» потому, что профессиональные военные (а именно благодаря им возник первый американский think tank) в США привычно и считаются, и являются «правыми». В том смысле, что основаниями их деятельности/службы (независимо от партийной принадлежности текущей администрации) являются консервативные ценности такие, как национальная безопасность, национальная стратегия, национальные интересы, военная мощь, стабильность, приверженность сложившимся традициям, культуре, моделям поведения.

Так вот, заказчиками продукта первой фабрики мысли, созданной в США, были именно военные. Точнее – командование военно-воздушных сил. С этого все и началось.

 

IV

По мнению ряда специалистов – например видного социолога, доктора философии Майкла Доунли – сегодня корпорация RAND находится на «правом фланге фабрик мысли центристской ориентации». Другие же напрямую относят ее к чисто правым. В пору же  основания компании и ряда последующих лет разногласий не возникало. Все знали: RAND относится к военно-промышленному истеблишменту. Старт проекту был дан 2 марта 1946 года, когда ВВС США подписали контракт с авиационной компанией Duglas. Командующий ВВС, первый (и единственный в истории США) генерал авиации Генри Арнольд стал его официальным учредителем.

Предметом соглашения было создание в структуре Duglas исследовательского подразделения, с задачей системного анализа и прогнозирования версий развития военно-политической ситуации и связанных с ними перспектив развития ВВС. Этот интерес вполне понятен в канун создания ракетных войск стратегического назначения и космических частей, которым на годы вперед предстояло определять как будущее авиации, так и эту самую военно-политическую ситуацию. Как повлияли военные технологии и реорганизация армейских структур на мировую политику - известно. И исследователи, работающие под маркой RAND, сыграли этом совсем не последнюю роль.

Вскоре RAND Project перерос рамки компании Duglas и обрел независимость. Это стало возможно, в том числе, благодаря деньгам Фонда Форда[5], который предоставил основателям будущей могущественной корпорации заем в 100 тысяч долларов, а вскоре довел его размер до миллиона. Эффективность проекта оказалась так велика и очевидна, что в 1952 году кредит был преобразован в грант (безвозвратную субсидию). Говоря попросту, «Фонд Форда», видевший себя в стратегическом отношении одним из клиентов RAND, усмотрел немалую выгоду в такой форме оплаты ее продукции. 

В первый год существования бюджет корпорации составил 3 миллиона 750 тысяч долларов (деньги по тем временам немалые). К 1970 году он достиг 27 миллионов. Ну, а согласно финансовому отчету RAND за 2007[6] год, общая стоимость ее активов составила на тот момент 430 миллиона 421 тысячу долларов. Путь к этой цифре был долгим (двумя годами ранее RAND отметила свое шестидесятилетие) и сложным.

В соответствии с уставом, компания имеет право заключать контракты с любыми клиентами (уведомляя об этом ВВС), если это не ущемляет интересов военной авиации. Понятно, что долгосрочный договор с Комиссией по атомной энергии (КАЭ) заключенный RAND в 1949 году, этих интересов не ущемил, но принес компании еще одного солидного заказчика и немало денег. Почти до конца пятидесятых ВВС и КАЭ были единственными клиентами корпорации. Это понятно, если принимать во внимание с одной стороны - предельную актуальность атомной темы для национальной и международной политики, с другой – тот факт, что RAND была в самом начале пути и еще не собрала специалистов, которых бы хватило на большее количество масштабных и ответственных проектов. И потом компания пока не имела репутации, нужной для получения большого числа крупных заказов.

Но уже в 1959 году RAND заключила договор с Advanced Research Projects Agency (ARPA)[7], консультирующим Пентагон, то есть установила прямую связь с теми, кто стоит над ВВС. Скоро (в бытность министром обороны Роберта Макнамары) RAND упрочила отношения с этим ведомством[8]. Именно она разработала методику «планирование - программирование - бюджетное финансирование» (ППБ), ставшую концептуальным фундаментом военных «реформ Макнамары», начатых в 1961-м году.

Их суть сводилась к тому, что потребности Пентагона и связанные с ними расходы, стали планироваться не на ежегодной основе, как раньше, а в рамках «пятилетнего плана обороны», включающего одобренные министром программы вооружения, численность личного состава и их финансирование. Рода войск подавали заявки в Службу системного анализа во главе с замминистра по финансовым вопросам[9]. На основании ее выводов, министр направлял указания Объединенному комитету начальников штабов, а затем бюджетные заявки отсылались президенту и в Конгресс.

Эта система устранила важный изъян прежнего подхода — отсутствие увязки планов военного строительства с разработкой годового бюджета. Плюс повысила адаптируемость планов к быстрым переменам в стране и мире.

 Успех реформ Макнамары сильно повысил престиж интеллекта и «фабрик мысли» в США и дал RAND новых клиентов - Национальный научный фонд, Национальный институт здоровья, Агентство международного развития. Помимо «Фонда Форда» она получила деньги от «Фонда Рокфеллера» и «Фонда Карнеги». Доля ВВС в бюджете снизилась с 99 до 68%. В отчете за 1969 год в списке клиентов, предоставивших заказы на сумму более 50 тысяч, значится 21 организация, в том числе NASA, министерство здравоохранения, образования и социального обеспечения, министерство городского развития. В те годы более 30% докторов философии предлагали свои услуги RAND. Но многие сотрудники перерастали ее границы и создавали свои предприятия. Так Герман Канн основал Hudson Institute, Роберт Крюгер — Planning Research Corporation, а Олаф Хелмер — The Institute for the Future[10].

Вообще, RAND дала (или, если угодно - продала) миру немало выдающихся умов. С ней так или иначе были связаны более тридцати нобелевских лауреатов. Ничего удивительного, ведь RAND решает только Большие Проблемы. И для этого у ее сотрудников есть все условия. Вплоть до того, что они получают доступ к секретной информации государственной важности, если этого требует построение реалистичного прогноза. В каждом отделе ведется теоретическая работа. Так, отдел IT, решая технические вопросы, в то же время работает над математической теорией, проблемами имитации деятельности мозга, математической биологией и лингвистикой.

 Связь этих дисциплин с политической и экономической стратегией стала очевидна в пятидесятых годах, когда RAND начала исследовать объекты «сверхвысокого уровня сложности» — политико-стратегические проблемы, требующие учета большого числа взаимозависящих переменных, не обязательно имеющих качественное выражение, но функционирующих в рамках единой системы. Созданная в компании методика системного анализа, стала базой подхода к стратегии и политике. Это стало возможно благодаря массированному привлечению к работе философов и других специалистов-гуманитариев способных к сложным междисциплинарным операциям. В итоге в недрах RAND были разработаны концепции «гибкого реагирования», «наведения мостов», «контрсилы» и другие, в последствие освоенные администрациями США и ставшие известными миру в качестве их политических доктрин. 

RAND занималась и социальными исследованиями. Например - готовила рекомендации мэрии Нью-Йорка по оптимизации работы ключевых служб - полиции, медицинского обслуживания, пожарной охраны, жилищного строительства и т.п. Городским властям это обошлось в 600 тысяч. У компании огромный опыт в прогнозирования в области социальных технологий, городского планирования и строительства, использования природных ресурсов, а также транспортной и инфраструктурной политики.

Сегодня в RAND работает более 1000 человек. В корпорации 11 отделов - отдел оборонных проблем, отделы проблем управления, анализа ресурсов, инженерных наук, наук об окружающей среде, социальных наук, физики, изучения систем, математики, электронно-вычислительной техники и экономики. При этом ни один отдел не имеет монополии на разработку тех или иных направлений, и, не замыкаясь в тематической скорлупе, живо контактирует с другими подразделениями, обеспечивая интенсивность knowledge flow – потоков знаний, и, в итоге – производительность и качество.

Принцип RAND — децентрализация. Отделы сами определяют программы исследований. Их руководители составляют Комитет управления (вместе с президентом и вице-президентом) и формулируют общие направления работы, готовя решения президента, которому принадлежит вся полнота власти.

Главным образом, работа ведется либо в рамках отделов, либо в междисциплинарных группах – task force[11] – которые формируются из специалистов в разных областях для осуществления конкретного проекта. Итог их работы - доклад. Он либо становится составной частью продукта всей корпорации, либо продается как продукция данного производственного участка[12].

 

V

Не что иное, как особый вид уникальной и высокодоходной производственной деятельности - вот что такое работа RAND (как и других think tank’ов). Такое определение отвечает положению о том, что в современную эпоху именно интеллект становится главным товаром[13]. Не посиделки умников, сочиняющих бумажки, а коллективное интеллектуальное производство решений и стратегий, которые предстоит осваивать и воплощать заказчикам.

Если угодно, «фабрики мысли» — это своего рода производственные комбинаты, где рядом работают специалисты высшего уровня и разного профиля, например – социологи, биологи и электронщики. Но их задачей является не прикладной результат (скажем – постройка биоробота, пригодного к мирной деятельности или «идеального солдата»), а, если максимально упрощать - производство набора представлений о таких явлениях; создание связанных с ними систем образов; оценка необходимых ресурсов и разработка стратегий их использования. И, конечно, внятное описание всего этого на языке, близком заказчику. Впрочем, на этих сторонах феномена «фабрик мысли» мы остановимся позже.

Как бы то ни было, работники предприятий подобных RAND являются сотрудниками именно «фабрик мысли» именно потому, что каждый из них, в первую очередь – мыслитель, философ, стратег (возможно, отчасти - поэт), а уже во все прочие очереди – проектировщик, программист, профильный профессионал, докладчик, автор.

Кстати, открытые тексты RAND бесплатно рассылаются в 96 американских и 45 зарубежных библиотек, выходят в виде книг и статей. Не случайно адресованная широкой публике формула официальной миссии RAND звучит следующим образом: «Корпорация – это некоммерческая организация, цель которой – оказывать помощь в улучшении политики и процесса принятия решений посредством исследований и анализа»[14].

Впрочем, половина ее продукции секретна и доступна лишь заказчикам. Это делает компанию (и другие, ей подобные) объектом особого внимания. Причем не только реальных и потенциальных клиентов. Но и соперничающих друг с другом спецслужб, политиков и их команд, а также охочих до разоблачений журналистов, порой связанных и со спецслужбами, и с политиками. Известен случай, когда Дэниел Элсберг предал гласности секретные документы Пентагона (т.н. «вьетнамское досье»), хранившиеся в сейфах RAND Corporation, что вызвало немалый политический скандал.

 

VI

Случалось, «фабрики мысли» и их сотрудники подвергались не только политическим, но и прямым террористическим атакам. Так, в сентябре 1976 году от взрыва погибли сотрудники вашингтонского Institute for Policy Studies[15] (IPS)[16] Орландо Летельер и Ронни Карпен Моффит. Первый служил министром иностранных дел Чили в период правления социалиста Сальвадора Альенде и нашел приют в США, а работу в IPS. Ронни была его помощницей. Диверсию организовала DINA - спецслужба генерала Аугусто Пиночета, пришедшего к власти в Чили в 1973 году, установившего репрессивный режим и методично устранявшего политических оппонентов, в том числе и сумевших скрыться.

Жертвой одной из таких спецопераций и стал Орландо Летельер, чей статус эксперта IPS и обширные связи позволяли весьма эффективно влиять на американских и европейских  законодателей и банкиров, предотвращая принятие выгодных Пиночету политических решений и выделение кредитов его правительству. После гибели Летельера и Моффит институт ежегодно присуждает премию их имени наиболее ярким деятелям движения за права человека.

Institute for Policy Studies был основан в 1963 году советниками администрации президента Джона Кеннеди – известными как политические консультанты либерального толка Маркусом Раскиным и Ричардом Барнетом. Главными донорами проекта стали мощная сеть универмагов Sears, Roebuck and Company[17], а также банкир Джеймс Варбург, в прошлом – президент International Manhattan Company и заместитель председателя правления знаменитого Bank of Manhattan. Впрочем, в биографии господина Варбурга важны не только его финансовые возможности, но и немалое влияние в высших сферах Демократической партии. Довольно долго он служил советником президента Франклина Рузвельта, а также (в годы Второй мировой войны) - специальным помощником генерал-майора Уильяма Донована – занимавшего должность координатора информации,[18] – главы проекта по объединению разведывательных и, отчасти, пропагандистских структур США в рамках Office of Strategic Services (OSS)[19].

Джеймс Варбург привлек к себе сугубое внимание  выступлением в сенатском комитете по международным делам, где заявил: «Нравится вам это или нет, но у нас будет мировое правительство. Единственный вопрос в том, придем ли мы к нему по пути покорения или по пути единения»[20].

 Сегодня институт, созданный на деньги г-на Варбурга специализируется на разработке стратегий в области

 - безопасности, войны и мира - подготовлен доклад «Объединенный бюджет безопасности США на 2009 год», где излагаются возможности и преимущества сбалансирования расходов на военные нужды, на помощь другим странам и на обеспечение внутренней безопасности;

- международной политики - развернут проект «Новый интернационализм», задача которого - выявить причины неудач американской политики на Ближнем Востоке и предложить пути к справедливому миру, а не принудительной стабильности;

- социальной справедливости – разработаны меры по получению 900 млрд. долларов на борьбу с текущим экономическим кризисом от «спекулянтов Уолл Стрит, а не налогоплательщиков». Также запущено исследование «Неравенство и общее благо». Задача - подготовить предложения по использованию темы неравенства в обсуждении проблем демократии и «здоровой экономики»;

- социального развития – действует программа «Тропы к возрождению в XXI веке», нацеленная на возможности мобилизации «моральных и нравственных» мотивов к участию в общественной жизни, и поиска решения социальных проблем с учетом, в первую очередь, их «моральных и нравственных» аспектов;

- экономики (энергетики) – в проекте «Устойчивая энергетика и экономическая сеть» акцент делается на возможностях использования либеральными силами таких тем как «энергетический кризис», «энергетическая зависимость», «ответственность бизнеса перед гражданами» и других - подобных.

 В качестве ключевых партнеров института можно рассматривать лево-либеральные общественно-политические движения, действующие в таких сферах, как коммунальное развитие и общественное самоуправление, защита окружающей среды, защита прав потребителей, помощь бедным и т.п.. Но главные заказчики стратегий и методик IPS - это политические соперники республиканцев и стоящие за ними группы специальных интересов. Среди них «фракции» Демократической партии, стоящие «слева» от Барака Обамы. В частности, Congressional Progressive Caucus – группа членов Конгресса, возглавляемая Джорджем Миллером, Барбарой Ли и Линн Вулси (все – от Калифорнии) и насчитывающая более 70 представителей[21] от 27 штатов. Они выступают за перенос тяжести кризиса на плечи корпораций и частных финансовых институтов, за фактическую национализацию многих предприятий-банкротов, за отмену «Патриотического акта» (закона о безопасности), за права профсоюзов и полный вывод войск из Ирака.

Кроме исследовательской и программирующей деятельности института, направленной на формирование стратегий части американских либералов, нелишне обратить внимание, что IPS оказывает влияние не только на политический язык американской «левой», но и на американский политический язык в целом.

Возможно, здесь следовало бы ограничиться сообщением, что в руководство института (конечно же, не случайно) входит Ноам Хомски – мыслитель, лингвист, психолог и видный современный теоретик анархизма. Но стоит отметить и ряд практическим моментов. Так, говорят, что слова reclaim democracy в смысле «вернем демократию» или «верните демократию» выпорхнули в пространство публичных дебатов из дверей IPS. Со временем они стали своего рода девизом тех, кто считает, что Соединенные Штаты перестали быть оплотом демократии. И вместе с сотрудниками IPS полагает, что, как сказано в манифесте института, «их страна сбивается со своего пути, теряя способность видеть, что нужды и чаяния людей более важны, чем вечно ненасытные соображения национальной безопасности».

Кроме того, IPS настойчиво вводит в политический язык термин just security - «просто безопасность» - отражающий суть одноименной концепции ненасильственного ответа на вызовы всех видов: от региональных конфликтов и терроризма - до нищеты и потенциального хаоса, вызванного изменениями климата.

Повестка дня Just Security – «просто безопасности» – это антитеза политике national security – «национальной безопасности». Как видим, коррекция формулировок может означать не только изменение смысла текста, но и содержания деятельности – а именно: обеспечения безопасности. Его влечет смена акцента с понятия «национальная» на понятие «простая». То есть речь уже идет не о безопасности США, но о безопасности вообще, за которую Америка, тем не менее, несет ответственность. Та же замена предлагается всем, в первую очередь – ведущим субъектам международной политики.

Язык, внедряемый одной из ведущих «фабрик мысли» «левой» (как говорят в США – «либеральной») ориентации есть отражение направления умов – философии, доминирующей в институте. Он является одним из значимых инструментов внедрения этой философии в социально-политическом пространстве, на которое оказывает влияние IPS и среди действующих в нем ключевых фигур.

 

VII

Конечно, нельзя сказать, что RAND и IPS – это «главные» «фабрики мысли» в консервативном и либеральном секторах рынка стратегий и других интеллектуальных продуктов. У них есть немало конкурентов, борющихся за контракты, репутацию и влияние. И здесь порой выигрывают «фабрики мысли», стоящие на, так сказать, центристских позициях, не связанные ни с консервативным истеблишментом, ни с либеральной средой. Это дает им возможность нередко получать заказы как, условно говоря, от «силовиков», так и от, скажем так, «пацифистов». 

Рейтинг фабрик мысли, стоящих на таких позициях в 2008 году возглавил Brookings Institution – «Институт Брукингза» (дословно – «Учреждение Брукингза»). Эта организация названа в честь миллионера, политика и филантропа Роберта Брукингза, учредившего в 1916 году одни из первых американских «фабрик мысли» — Institute for Government Research, Institute of Economics и Robert Brookings Graduate School[22],  которые в 1927 объединились под крышей Brookings Institution.

К пониманию важности и своевременности исследований правительственных структур и хозяйства Бпукингз пришел в годы работы Совете по делам военной промышленности, созданном в ходе первой мировой войны. А затем – в Комитете по регулированию цен, куда его пригласил президент Вудро Вильсон. Работа в тесном контакте с Национальным советом обороны, с рядом федеральных ведомств и крупными корпорациями, знание ходов и выходов на кухне элитной политики, равно как и информированность об ее изъянах, навела Брукингза на мысль о создании «частной организации анализирующей государственную политику на национальном уровне». Что и было сделано.

Одним из первых масштабных проектов института и примером его активного включения в государственную политику в качестве производителя стратегиибыл контракт с администрацией президента Рузвельта на определение скрытых причин великой депрессии. Исследования привели к тому, что руководитель института Гарольд Моултон и его эксперты возглавили атаку на «новый курс», так как видели в нем угрозу возрождению США как страны, где действуют свободные рыночные отношения.

Однако с началом Второй мировой войны подразделения института переключились на работы по обеспечению экономической мобилизации. Brookings Institution всегда стремился воплощать в жизнь свой девиз Quality. Independence. Impact. – «Качество. Независимость. Вклад.», строго следуя собственной политике. Это порой становилось причиной проблем. Так, в годы пребывания в Белом доме Ричарда Никсона, институт подготовил ряд критических материалов, из-за которых был включен в знаменитый «Список врагов президента». Советник Никсона Чарльз Колсон даже предлагал поджечь штаб-квартиру организации, чтобы в суматохе можно было выкрасть «опасные для администрации документы».

 Это предложение не было принято, и сегодня Brookings Institution имеет все возможности выполнять свою миссию, которую описывает так: проводить высококачественные, независимые исследования и предлагать инновационные, практические рекомендации, преследующие три масштабных цели:

- усиление американской демократии;

- повышение экономического и социального благосостояния, безопасности и широких возможностей для всех американцев;

- обеспечение более открытой, безопасной, процветающей и основанной на сотрудничестве международной системы.

Следует признать: «Брукингзу» по силам такая задача. В его составе авторитетнейшие специалисты по государственному управлению, социальной, промышленной и финансовой политике, международным отношениям, антропологии, социальной и политической философии. Один из главных принципов института – стимулирование разномыслия, поддержка разных точек зрения. 

Brookings Institution не стремится угодить клиенту, подладиться под него. Там не боятся доверительно сообщить королю, что он – голый. Авторитет института во многом построен на верности и обоснованности парадоксальных рекомендаций.

 Среди открытых программ института:

 - Экономика – программа «Стратегии борьбы с нищетой в следующем десятилетии» (как похоже на Россию!). Её исходной точкой стала «предвыборная гонка, вновь обнажившая потребность в повышении качества жизни людей, стоящих на низших ступенях социально-экономической лестницы». На совещании 29 сентября были изложены ключевые рекомендации по вопросам занятости, доходов, упрочения семьи, образования, улучшения условий жизни. Запущен проект «Международное сотрудничество доя преодоления финансового кризиса». 

- Международная политика – подготовлен материал «Чего хочет Россия? И как отвечаем мы?», содержащий анализ задач, которые ставит перед собой Кремль и возможные реакции Соединенных Штатов. Фоном для анализа выбрана взаимная стратегическая заинтересованность в партнерстве и неизбежность такого партнерства. Обсуждается тема «Атомной сделки с Индией». Принят закон, разрешающий США экспорт в Индию невоенных атомных технологий. Что делать, если это, с одной стороны - угрожает нераспространению ядерных технологий, а с другой – неизбежно для Индии, стремящейся к развитию? - эксперты института изучают вопрос. Исследуется тема «Грузия – Тайвань». У этих стран немало общего. Обе – откололись от метрополий, и избрали лидеров, отстаивающих суверенитет своих государств. Обе испытывают давление бывших метрополий и ищут помощи у США. Что делать с этим Америке?

 - Глобальная экономика и развитие – в рамках этой программы изучаются возможности и вызовы, связанные с глобализацией: факторы, определяющие мировую экономику, преодоление бедности и появление новых сильных игроков.  

- Управление – программа сфокусирована на изучении формальных и неформальных политических институтов США и других демократических стран, на сопоставлении их управленческих практик, стилей и методов.

 Конечно, здесь перечислена лишь небольшая часть тем, над которыми трудятся специалисты Brookings Institution. Но это крайне сжатое описание все же дает представление о разнообразии направлений его работы и их значимости. О том же кстати, говорит и любопытное совпадение: ключевые направления исседований всех трех рассмотренных нами «фабрик мысли» по многим позициям совпадают. И там и здесь – кризис, война и мир, энергетика, борьба с бедностью, международная напряженность[23]. Но есть и разница. Причем большая. Но – скрытая в непубличных рекомендациях, которые think tank’и продают клиентам.  О том, что клиенты ценят их продукт говорят цифры их бюджетов.

Что касается Brookings Institution, то согласно финансовому отчету за 2007 год общая стоимость его активов составила 374 миллиона 279 тысяч долларов (в 2004 году - 258 миллионов). Источниками наибольших поступлений стали Pew Charitable Trusts, the MacArthur Foundation и Carnegie Corporation[24]; а также правительства США, Японии и Великобритании. Кроме того, часть средств, некогда выделенных его основателем, вложены в эндаумент[25], и приносят приличный доход.

 

VIII

В чем выигрышность положения ведущих «фабрик мысли» на рынке стратегий? Стратегию нельзя взять и разработать окончательно — раз и навсегда. Это такая штука, что часто ее разработка не слишком сильно опережает по срокам ее реализацию. В этом смысле, сложно говорить о завершении многих проектов «фабрик мысли» - будучи однажды начаты, они могут продолжаться до тех пор, пока некие фазы экономического, политического, социального развития, требовавшие их работы, не завершатся.

Примеры таких многолетних фаз можно привести на примере США. Это Великая депрессия, две мировые войны, два послевоенных бума, война во Вьетнаме, холодная война, эпоха молодежного бунта, энергетический кризис семидесятых годов. Нередко эти фазы наслаиваются одна на другую, зависят друг от друга, и работа над одним узлом проблем требует увязки с работой над другим. Поэтому контракты «фабрик мысли» порой вновь и вновь продлеваются, требуя мобилизации и привлечения все новых организационных, человеческих, интеллектуальных ресурсов.

Даже не слишком пристальный взгляд на эти предприятия напоминают, что такие понятия, как «политика», «власть», «свобода», «справедливость», «безопасность», «мир», «демократия» и opportunity в смысле «возможность», равно как и «основанная на сотрудничестве международная система» - это не только штампы из политических речей, публицистических статей и пропагандистских заклинаний. Это - философские категории. И «фабрики мысли», а точнее – их доклады и залы, где идет обмен мнениями и консультации с заказчиками — это пространства, где философия, как практика, как деятельная мысль, как бизнес – встречается с политикой и предпринимательством, как с практикой и как с бизнесом. Привнося в них новые смыслы и содержание, и придавая их языкам особые новые свойства.

Конечно, военные вряд ли закажут «фабрике мысли» боевого андроида. У них для этого есть свои институты. Но они купят услуги по анализу развития военной техники на ближайшие десять лет, чтобы выяснить, а надо ли вообще разрабатывать такую страсть-мордасть? «Фабрика мысли», как уже кратко упоминалось, предназначена не для создания матчасти, а для выработки политики и стратегии, в которых, возможно, найдется место и этой матчасти.

«Фабрики мысли» заняты не только производством нового знания и превращением его в товар. Их дело – создание заказа на знание. Придание ему ценности. Побуждение к его применению. Как говорят некоторые исследователи «фабрик мысли»: социальная организация знания и его одновременное внедрение в эту организацию.

«Фабрики мысли» — держат связь между теми, кто принимает большие решения и управляет их осуществлением - с одной стороны, и мыслителями и концептуалистами – с другой. Они конвертируют идеи в оценки, аналитические выкладки и методики; предостережения, предостережения, прогнозы, долгосрочные планы и предпочтительные версии политических курсов. Они - упаковщики собственной продукции – видения, воображения, поиска, высокого знания - в форму практически применимых рекомендаций, целей и направлений развития. В Вашингтоне, Мельбурне, Дели, Лондоне, Берлине, Москве и так далее: «фабрики мысли» - это мосты между знающими и их деятельным знанием и его ответственными потребителями.

А в роли потребителя, как мы знаем, нередко выступает власть. Власть во многих своих обличьях. Власть экономическая. Власть корпоративная. Власть государственных институтов. Власть протестующих или наоборот – воодушевленных созиданием людей. Власть великих государственных умов. Знающих на поле какого сражения им пригодятся танки мысли.

 

Примечания:

[1] Имеется в виду книга В.П. Аксенова «Желток яйца» (цитируется по собранию сочинений 1995, издательский дом «ЮНОСТЬ»).

[2] Англ.- Национальный разведывательный совет США (НРС). В России получил известность доклад НРС «Контуры мирового будущего», опубликованный в 2005 году издательством «Европа» и журналом «Со-Общение» (№ 6-7, 2005 г. доступен в Интернете по адресу http://www.soob.ru/n/2005).

[3] Англ.- «Контрапункт».

[4] Англ.- «Трасса № 1».

[5] Ford Foundation.

[6] Финансовый отчет за 2008 год ещё не опубликован.

[7] Агентство по опережающим исследовательским проектам.

[8] Справедливости ради надо сказать, что в тот период (как и сейчас) RAND не была монополистом в этой области. Пентагон пользовался услугами почти 200 «фабрик мысли» - в том числе и мощного «Института оборонного анализа», созданного по его предложению пятью ведущими университетами США. В конце 60-х Конгресс выделал на покупку продукции этих think tank’ов до 300 миллионов долларов.

[9] На эту должность был назначен, разработавший систему ППБ сотрудник RAND Чарлз Хитч.

[10] Знаменитые «Гудзоновский институт», «Корпорация проектных исследований» и «Институт будущего».

[11] Англ. – дословно «целевая сила». Любопытно, что этот термин пришел в мир науки, политики и администрирования из военного языка, на котором он означает подразделение, решающее конкретную боевую задачу, требующую участия представителей разных подразделений и родов войск.

[12] В практике RAND преобладает второй вариант. Обычно доклад считается выражением мнения его авторов, а не всей корпорации (она отвечает только за профессиональный уровень и сроки). Лишь в особых случаях - когда речь идет о жизненно важной для страны проблеме или о чрезвычайно противоречивом вопросе - руководство компании выступает с рекомендацией заказчику от имени всей корпорации.

[13] Порой говорят, что главный товар – информация. Но информация без интеллекта чаще становится инструментом разрушения и причиной убытков, чем орудием получения сверхприбылей.

[14] The RAND Corporation is a nonprofit institution that helps improve policy and decisionmaking through research and analysis.

[15] Англ.- Институт политических исследований.

[16]  Не следует путать этот вашингтонский IPS и другой think tank с очень похожим названием, работающий в системе университета Johns Hopkins, расположенного в Балтиморе (штат Мэриленд), речь о котором, как об одной из фабрик мысли, работающих на демократическую партию США, пойдет чуть позже.  

[17] Эта компания и сегодня сохраняет довольно сильные позиции на рынке ритейла, будучи широко известна под названием Sears.

[18] Coordinator of Information (COI).

[19] Англ.- Управление стратегических служб – прообраз Центрального разведывательного управления…

[20] «We shall have World Government, whether or not you like it. The only question is whether World Government will be achieved by conquest or consent». (Feb. 17, 1950, to the United States Senate Committee on Foreign Relations).

[21] Всего в Конгрессе - 535 члена, 4 делегата и 1 не голосующий представитель Пуэрто Рико – острова, который является не штатом, а территорией в составе США.

[22] Институт исследований правительсва, Институт экономики, Школа Роберта Брукингза.

[23] Есть и другие важные, как бы, совпадения. Например, причастность основателей и ключевых финансистов описанных «фабрик мысли» к военным или разведывательным службам США. Или – тот факт, что все они либо становились объектами прямых атак или диверсий (кража секретных документов и т.д.), либо рассматривались в качестве таковых.

[24] «Благотворительный трест Пью», «Фонд Макартура», «Корпорация Карнеги».

[25] Целевой фонд, предназначенный для использования в некоммерческих целях, как правило - для финансирования научных, академических, медицинских организаций. Наполняется в основном за счет пожертвований. Может инвестировать средства с целью извлечения дохода, но обязан направлять этот доход той организации, для поддержки которой был создан. Особенность эндаумента в том, что он имеет строго целевой характер и получает доход от инвестирования средств.

http://lenta.ru/lib/14184979/

blog comments powered by Disqus
baner 1
при использовании материалов ссылка на Выборы.org обязательна.

© 2002—2018 «Выборы.ORG»