Войти с помощью

Аналитика
21 декабря 2016

Психоаналитик для Европы

Жаль, что перед вступлением в Евросоюз Брюссель не мог обязать, чтобы психоаналитик оказал помощь каждой стране будущего ЕС и дать им искренне поплакаться на своем кожаном диване...
 
В Брюсселе не устают напоминать о преимуществах стран, которые объединились в Евросоюз. Они имеют возможность пользоваться четырьмя неоспоримыми свободами: свободой перемещения товаров, капитала, услуг и, собственно, самих граждан ЕС. И действительно, как сообщает Todaysmilitary.ru, когда твое авто пересекает линию границы между странами Шенгенской зоны, о которой теперь напоминает лишь скромный синий знак с названием государства в круге золотых звездочек, ты чувствуешь волну восторга политической дальновидностью и мудростью европейских лидеров. Однако, как справедливо доказывают философы, свобода всегда имеет свои ограничения. И по-настоящему объединиться европейским странам мешают глубокие исторические комплексы, которыми они не готовы поступиться даже ради знаменитых четырех свобод, которые предлагает им идеология ЕС.
 
Например, над Германией тяготеет комплекс вины за Вторую мировую и неисправимое клеймо Берлинской стены, что порождает в ней какую-то болезненную любовь к России. Великобритания, прикрываясь преданностью столетним традициям и архаичным для третьего тысячелетия поклонением Ее Величеству, открещивается и от Шенгена, и от евро. Греция и Португалия с независимым видом (насколько им это удается в их нынешней экономической ситуации) делают вид бедных, но гордых. Скандинавские страны — заложники своего нордического темперамента, поэтому страдают молча, не вынося на широкое обсуждение своих переживаний и внутриполитических проблем.
 
«Свеженькие» члены Евросоюза, бывшие политзаключенные социалистического лагеря, имеют комплекс провинциальных отличников, которые оказались в столичной школе, — они вроде и были лучшие среди своих старых одноклассников, но быстро выяснилось, что требования у новых учителей с ЕС намного строже и к оценке «отлично» еще очень далеко. Во Франции — страны со славным историческим прошлым сверхдержавы, обладательницы многочисленных колоний — легко проследить симптомы имперского комплекса. Для этого стоит лишь заговорить в магазине или транспорте французского города на английском языке. Вас обдадут молчаливой волной презрения, даже если вы выкладываете свои кровные за товар. И хотя вас поймут, однако ответ вы услышите на французском.
 
Мне сначала даже хотелось от отчаяния завопить: «Люди! Помилуйте! Я два дня назад только приехала в вашу страну, но уже успела записаться на курсы французского. А пока что сжальтесь и скажите на английском, сколько стоит багет и чашка кофе?» Меня останавливало лишь то, что на мои английские крики никто не среагировал бы. Конечно, Франции стоит отдать должное за то, как бескомпромиссно она противостоит американизации, бережет свой язык и культуру (пусть, кстати, это примут во внимание трактовщики Европейской хартии языков в Украине). Однако на каком языке должен общаться ЕС в своих новых совместных политических органах? На каком языке обсуждать совместную внешнюю и оборонную политику (я уже не вспоминаю о совместным деловым, культурным и туристическим пространством)?
blog comments powered by Disqus
baner 1
при использовании материалов ссылка на Выборы.org обязательна.

© 2002—2017 «Выборы.ORG»