О зампрокурора замолвите слово
Позиция, 9 апреля 2007
Первоначально этот сорт людей был малозаметен и жил на проценты от коррупционных сделок. Но именно «решалы» со временем стали ключевыми фигурами организованной преступности. Именно они первыми поняли, что скупать нужно не заводы и пароходы, а прокуроров, милицию и судей. Потому что и заводы, и пароходы однажды утром отнимут более умные. В упорной борьбе за лидерство среди отечественных организованных преступников «решалы» победили«динозавров».
Страна гниет с прокуратуры
Состояние ГПУ сегодня охарактеризовали люди из разных слоев общества — народный депутат Украины, бывший заместитель Генерального прокурора Украины, адвокат, а также представители отечественного среднего бизнеса. Послушаем этих людей.
Народный депутат Украины, председатель Комитета Верховной Рады по вопросам законодательного обеспечения правоохранительной деятельности Владимир Стретович: «Генеральная прокуратура Украины начала коррумпироваться с того момента, когда первый генпрокурор или его заместитель впервые побоялись сказать«нет» высокому госчиновнику. Эти указания, которые шли сверху и «нагибали»прокуратуру, постепенно приучали ее к совершению незаконных действий. Сегодня ситуация дошла до полного абсурда. Сама прокуратура возбуждает заведомо сфальсифицированные уголовные дела, два месяца держит, вызывает на допросы, а потом дает сигнал, что можно нести деньги, чтобы «закрыть» уголовное дело. Дело порой доходит до полного абсурда: зачастую следователь должен платить прокурору за возбуждение дела. Трагедия еще и в том, что коррумпированные прокуроры работают в связке с судами. Вообще, вся правовая деятельность в нашем государстве превращается в фикцию благодаря коррумпированности современной прокуратуры. Кроме того, прокуратура — это жестко централизованный орган, указания генпрокурора являются обязательными для всех сотрудников. Поэтому после прихода в Генеральную прокуратуру Украины всем известного «дважды генпрокурора» она попросту начала разлагаться. Именно с того времени пошло ее стремительное разложение. И это проблема системного характера. Без воли президента и парламента здесь решить ничего нельзя. Но воли нет. Хорошо, вы ничего не можете поделать с генеральным прокурором, но тогда хотя бы увольте его заместителей, которые того заслуживают. Вот, Балога как-то вспомнил Корнякову. Но я ведь об этом уже несколько лет говорю. О том, что не может в ГПУ работать на должности заместителя генпрокурора человек без юридического образования. Но на все мои запросы из ГПУ мне ответили, что все законно, что можно закончить исторический факультет Днепропетровского университета и быть после этого заместителем генерального прокурора. Я уже не говорю о последующих серьезных фактах коррупционной деятельности Корняковой. Я был по этому поводу у президента, все ему показывал. Но пока все осталось на уровне разговоров».
Деятельность нынешней Генеральной прокуратуры оценивает другая женщина-прокурор — Ольга Михайловна Колинько, бывшая несколько лет назад заместителем генерального прокурора Украины, а затем — председателем координационного комитета по вопросам борьбы с коррупцией: «Вы знаете, я езжу на общественном транспорте и мне очень больно слышать, как люди в маршрутках говорят о том, что прокуроры продажны. Когда я работала в прокуратуре, нас всегда обвиняли в политических заказах, но не в бизнесовых. Но чтобы дошло до того, что в ГПУ открыто говорят о том, сколько стоит должность, сколько стоит звание, сколько стоит открытие или закрытие уголовного дела… Извините, такого никогда раньше не было. Сейчас устанавливают чуть ли не официальные ставки за организацию встречи с руководством Генеральной прокуратуры. И друзья этого руководства обижаются, что раньше стоило 50 тысяч «зайти», а сейчас — подорожало до двухсот. Мне не хочется во все это верить и мне больно об этом слышать». Тем более что я отлично знаю, что в прокуратуре есть много людей, которые не только ничего не взяли, но и всю жизнь свою отдали этой работе. Почему же происходит и другое? Причин много. Прежде всего, это отток профессиональных кадров. Началось все при Пискуне, который ничего не понимал в работе ГПУ и фактически ею не руководил. Руководили его замы. А он просто уходил с коллегий, ему это было непонятно и неинтересно. Когда я вернулась в ГПУ, то была поражена — как можно было всего за два года уничтожить прокуратуру в кадровом и во всех остальных отношениях?! Кадровое обнищание ГПУ началось с того момента, когда честность и профессионализм перестали быть главными требованиями к прокурорским работникам. Ведь работа в прокуратуре— это сложнейшее и ответственейшее дело. Потому что от нее зависит человеческая жизнь и жизнь страны. В прокуратуре традиционно работали люди с первоклассным юридическим образованием и с многолетним опытом. Позже это правило перестали соблюдать, и в результате мы, например, получили заместителя генерального прокурора, не имеющего полноценного юридического образования и полноценного опыта прокурорской работы. Чем это опасно? Если у прокурора нет образования и нет опыта — он никогда не сможет стать на сторону закона, на сторону защиты человеческих прав. Ему для этого просто знаний не хватит. С другой стороны, необразованный прокурор никогда не сможет отстоять свою точку зрения перед большим начальством. Будь то хоть генеральный прокурор, хоть глава государства. У такого прокурора просто не хватит аргументов, не хватит уверенности в своей правоте. Кроме того, такой человек всегда понимает, что свое место он занимает случайно и будет стремиться защитить это место. Какими способами? Прежде всего, выполнением заказов. Такой прокурор понимает, что он будет находиться на своей должности только до тех пор, пока он выполняет чужие заказы, пока он делится деньгами со своим начальством, пока он является звеном в коррупционной цепочке».
Таково мнение о современной прокуратуре людей, так или иначе связанных с правоохранительной деятельностью. Но больше всех страдают от прокурорских «заказняков» предприниматели. Именно они становятся первыми жертвами коррупционной связки «прокурор — решалово».
Кукушонок и «тетя Таня»
Украинские журналисты неоднократно поднимали тему конфликта внутри известной корпорации «Фокстрот». Вкратце его суть состоит в следующем. «Жили-были» трое учредителей «Фокстрота»: Выходцев, Маковецкий и Шульга. Жили не очень дружно, но, что важнее, работали весьма плодотворно. До тех пор, пока Шульге не пришло в голову пригласить в компанию на 2% «менеджерского опциона» молодого акционера господина Дигама. Услужливый и интеллигентный «Гоша» понравился всем. И весьма скоро занял один из самых высоких в «Фокстроте» постов — стал его Генеральным директором. Постепенно тайные амбиции Дигама росли, становясь более явными. Первую часть плана по захвату «Фокстрота» Дигамм реализовывал на протяжении нескольких лет. И весьма успешно — тут, как нельзя, кстати, оказались полезными его связи в силовых органах. И вот тихим ноябрьским утром при выезде из гаража сотрудники УБОП г. Киева задерживают учредителя «Фокстрота» Маковецкого. Майор Герасимов, руководивший «операцией», надел на Маковецкого наручники, а заодно обнаружил в салоне его машины не только боевой пистолет, но и круглые печати предприятий, по которым расследовались резонансные дела. Для начала учредителя на три дня закрыли в КПЗ. Как раз тогда, прежде никому в «Фокстроте» неизвестный, Тарас Чекурда, вместе с Дигамом замкнул на себя решение многих «конфликтных» ситуаций с правоохранительными органами. Кстати, именно Чекурда везде представлялся не кем иным, как племянником замгенпрокурора Корняковой.
Спустя трое суток одного из учредителей «Фокстрота» «спасли» из цепких лап убоповцев, а майора Герасимова из УБОПа уволили. Но после той «отсидки» Маковецкий начал Дигама побаиваться. А теперь — слово адвокату Владимира Шульги вице-президенту Союза адвокатов Украины Петру Бойко:«Когда Дигам пришел на должность директора ООО«Фокстрот», то был всего лишь обыкновенным менеджером. Но в 2003 году он уже выступил активным участником передела собственности Шульги, примкнув к Выходцеву и Маковецкому. Те, тоже втроем, но с «четырехпроцентным» Дигамом регистрируют ООО «Группа компаний «Фокстрот»». Дигам как директор дает разрешение на использование торговой марки «Фокстрот» со стороны «Группы компаний Фокстрот». В новом предприятии-двойнике он— соучредитель, то есть фактически передает все бренды и торговые марки, зарегистрированные в «Фокстроте», себе. А ГПУ становится его рьяным защитником и мы, адвокаты, уже не можем с ней конкурировать».
Адвокат Бойко, в силу своей профессии, обязан быть дипломатом, и не персонифицирует тех сотрудников ГПУ, которые активно помогают Дигаму заниматься рейдерством. Мы не адвокаты и можем предположить, что на сегодня главным прокурорским «штыком» Дигама является та самая «тетя Таня» Корнякова. Вот что рассказывает о своем знакомстве с этой мадам сам Шульга:«Впервые я услышал фамилию Корнякова в 2002 году. Позже запомнились «яркие» рассказы Дигама о том, как они двумя семьями с Корняковыми летали отдыхать в Италию, и как терпеливо жена Гоши учила в Милане «тетю» Таню первый раз в жизни покупать одежду в бутиках на Monte Napoleone, а не турецкий ширпотреб — с базара«Озерка» или Троещинского. Начиная с лета 2003 года, Дигам и подружился с неприхотливой супружеской четой «тети» и «дяди». Моя первая и, надеюсь, единственная встреча с Татьяной Всеволодовной Корняковой произошла 14 декабря позапрошлого года в ее рабочем кабинете по ул. Резницкой. Встреча состоялась по моей инициативе. По наивности я тогда поставил себе нереальную цель: убедить «тетю» Таню сохранять нейтралитет и не вмешиваться в конфликт внутри «Фокстрота». Корнякова, вся в розовом, удивленно захлопала ресницами и сказала, что впервые в жизни слышит фамилию «Дигам». При этом, «тетя» сразу начала неистово креститься, а под конец разговора даже со мной обнималась. Из ее кабинета я выходил, считая себя уже «победителем в схватке» — ведь Татьяна Всеволодовна поклялась «всем святым, что у нее есть», не вмешиваться в конфликт. Я считаю, что Корнякова свой интерес в «Фокстроте» «отрабатывала» сполна и качественно, закрывая массу проблем на скользком бизнес-пути компании. Понятно, что при этом ориентировалась «тетя» Таня исключительно на своего «кормильца», а не на реальных хозяев «Фокстрота». Тем более, что Дигам с самого первого дня общения с Корняковой лгал ей, что именно он в компании — самый главный учредитель. На сегодня заложниками конфликтной ситуации в «Фокстроте»оказались не только три ее собственника, но, как ни удивительно это прозвучит, и целый ряд представителей силовых структур,«вмонтированных» в бизнес-деятельность «Фокстрота» и повседневно контактирующих с его директором Дигамом. Поэтому не только перед «тетей» стоит непростой выбор: направо пойдешь..., налево пойдешь...»