Почему грузинский блицкриг завершился провалом. Кроме политических факторов в основе лежат и сугубо военные причины — стратегическое планирование российских, грузинских и осетинских командиров, тактика боевого применения войск в зоне конфликта, мобилизационные возможности и военно-политические задачи России и Грузии.

"Вооруженные силы Южной Осетии были конгломератом ополченческих формирований. Единственными воинскими подразделениями были республиканский ОМОН и миротворческий батальон «Алания».

Россия поставила осетинам большое количество военной техники — одних только танков около 80, включая Т-72, более 100 стволов артиллерии, минометов, «Грады». Этой техники было бы вполне достаточно, чтобы отбить наступление грузин, ведь оборонялись осетины на родной земле. Однако были и минусы. Во-первых, режим Кокойты давным-давно привык во всем полагаться на Москву, в уверенности, что там контролируют ситуацию. Во-вторых, управлять современным оружием может только регулярная армия. Одно дело — когда силами диверсионных групп вести перестрелки на границе, и совсем другое — широкомасштабные боевые действия. Централизованное управление войсками, многоканальная связь, артиллерийские, бронетанковые и противотанковые резервы — все эти важнейшие операционные инструменты общевойскового боя у осетин, конечно, отсутствовали. Боевая техника была распределена по ополченческим отрядам или просто стояла на базе, без экипажей и должной профилактики. И в-третьих, г-н Кокойты был уверен, что в демилитаризованном по российско-грузинскому договору Цхинвали ему вообще ничего не грозит — не посмеют.

На политической сцене латиноамериканского континента действуют политические «качели» – постоянная смена левых режимов правыми. 

Сегодня, 15 августа, вступает в должность новый президент Парагвая – бывший епископ Фернандо Луго. Закончилось правление правой партии «Колорадо», длившееся 61 год: Луго стал очередным представителем левых сил, которые ныне правят почти всеми странами Латинской Америки.

Наследство ему досталось тяжелое. Парагвай – самая бедная страна Южной Америки. 42% населения живут в нищете, половина населения неграмотна, латифундисты владеют 80% земель, экономика – это контрабанда и торговля контрафактной продукцией, коррупция и беззаконие поразительны даже по латиноамериканским масштабам. Луго обещает аграрную реформу, повышение цены за экспортируемую электроэнергию, улучшение медицинского обслуживания и образования.

«Левый поворот» в других странах континента – Венесуэле, Боливии, Бразилии, Аргентине, Уругвае, Эквадоре, Никарагуа, Гватемале – помог Луго мобилизовать парагвайцев на поддержку своей программы.
Триумфальное шествие к власти латиноамериканских левых – не случайность. Он обусловлен не только крахом неолиберальной модели 80-х – 90-х годов, но и всей, почти 200-летней историей независимости стран Латинской Америки. Левые традиции там чрезвычайно сильны. 16-летняя война за освобождение от испанского колониализма привела к развалу всей социальной системы, разрушению экономики, обнищанию и одичанию населения. Это стало причиной возникновения радикальных движений с широкой социальной базой.

Предвыборный сайт Обамы переворачивает представления о том, как должен выглядеть предвыборный сайт. Его создал Крис Хьюз (Chris Hughes), один из пионеров Веб 2.0, который в 2004 году вместе со своими приятелями по Гарварду Марком Цукербергом (Mark Zuckerberg) и Дастином Московицем (Dustin Moskovitz) основал популярнейшую социальную сеть Facebook. Сайт насквозь "вебдванольный": собственная социальная сеть плюс ссылки на аккаунты Обамы и его сторонников на Facebook, LinkedIn, Flickr, YouTube и других столь же популярных ресурсах, блоги, чаты, система онлайн-пожертвований. Пользователи сайта могут сами организовывать разнообразные мероприятия и почувствовать свою причастность к столь необычной, по-настоящему "прорывной" кампании. На сайте больше 70 тысяч зарегистрированных пользователей, а группы сторонников и поклонников Барака Обамы в других социальных сетях объединяют, без преувеличения, миллионы людей по всему миру.

Но это еще что. Воистину гениальной находкой стало использование интернет-мемов, главным из которых, безусловно, стала Obama Girl (в миру актриса и модель Эмбер Ли Эттингер). Миллионы просмотров на YouTube, сотни эпигонов по всему миру (включая Medvedev Girl) - беспрецедентный в своем роде успех вирусной рекламы. Кто бы мог подумать, что получасовая предвыборная речь может стать мемом? А вот речь Обамы "A More Perfect Union" (дословно "Более совершенный союз") - стала.

Интересная и новая трактовка - отличное качество для политолога. В то время, когда их функция и цель не определены - кто они политологи? - от преподавателей до политконсультантов, я считаю что они трактователи. Привнести новый смысл, дать новое обозначение - неожиданное и неочевидное - то чем всегда отличался Виктор Небоженко. Сейчас в таком амплуа для меня выступил и Выдрин. Читайте его интервю ниже.   

50/50

Известно, что в соответствии с Законом журналист и лицо, дающее интервью, являются соавторами интервью. В таком случае, как указывает Минюст со ссылкой на Закон «Об авторских и смежных правах» «… вознаграждение за использование произведения принадлежит соавторам в равных частях, если в соглашении между ними не предусмотрено иное».

Конечно, зарабатывать на интервью политик вряд ли будет, напротив, возможность разместить свое интервью в СМИ может «тарифицироваться». Да и расположенность журналиста, удобность вопросов гораздо ценнее для имиджа политика, чем небольшая часть гонорара за интервью.

Тем не менее, интервьюируемому по Закону принадлежит половина вознаграждения. И вспомнить о Законе интервьюируемый может не ради денег, но ради того, чтобы организовать судебное давление. Потому вопрос «нужно ли оформлять отказ дающего интервью от гонорара?» нужно рассматривать с учетом степени конфликтности политика, дающего интервью.

В современном быстроизменяющемся мире стремительно растет стоимость нематериальных активов – брендов, имиджей, информации, знаний. Также, особенностью нашего времени является глобализация и тенденция к "стиранию" границ государств. Важным фактором, определяющем место региона в мире, становится его присутствие в виртуальном символическом пространстве (ТВ, Интернет, мобильная связь и т.д.).

В такой ситуации на первый план выходит конкуренция городов за долю потребителей, туристов, инвестиций, уважения и внимания. Мегаполисы становятся точками притяжения и международного соперничества в области капиталов, талантов, впечатлений и славы.

Брендинг региона неотделим от процессов повышения его конкурентоспособности, так как бренд по своей природе является демонстрацией конкурентных преимуществ и, соответственно, большей стоимости. Брендировать – это значит добавлять большую стоимость.

Существует немного специалистов по брендингу территорий в мире, это Кристер Асплунд (США), Саймон Анхольт (Великобритания), Тони Михан (Великобритания), Томас Ахелис (Германия), Е. Нескоромная (Россия), С.Переслегин (Россия), Мирослав Кошелюк (Россия), Ирина Важенина (Россия) и другие.

І в такій ситуації перша соціологія від Центра Разумкова підтверджує в цілому непоганий розклад для Кличка в боротьбі за крісло мера: після пропущеного Черновецьким хуку від Луценка, кияни на рівні суспільної думки освистали обох. Кожен з них втратив симпатій більше, ніж отримав.

Але, продовжуючи алюзії за Висоцьким, руку підняв рефері тому, хто не бив, - Кличко тепер користується підтримкою 28% киян.

Отже, якою в такій ситуації може бути його стратегія? Завдання номер один - стати реальним єдиним кандидатом від БЮТ-НУНС і переконати партнерів у тому, що це їм нічим не загрожує.

І перші коментарі Кличка інциденту в СП цілком у стилі подібного загравання: мовляв, я і сам багато разів хотів вдарити, але стримався, а то б уявіть, що було, а взагалі я - гуманіст. І, мовляв, потрібен такий мер Києву, якого ніхто не посміє вдарити. По-перше, не буде за що. А по-друге - спробуй, замахнися. Навіть міністр МВС. Собі дорожче.

Кличко з часів своєї появи в чемпіонському бою з Денні Вільямсом восени 2004 року з жовтогарячою ганчірочкою на трусах, дотепер так і не став майстерним політиком. І йому розібратися в тонкощах інтриг між Тимошенко, Балогою, Ющенком, Януковичем, не говорячи вже про більш дрібних гравців таких як Довгий-старший або Горбаль, набагато складніше, ніж в авантюрних розводках Дона Кінга в боксі.